Весной в Самаре стартовала новая программа благоустройства – «Формирование комфортной городской среды». Её главный принцип – жители сами решают, как облагородить свой двор, и контролируют весь процесс его благоустройства. Чиновники здесь играют лишь роль меценатов.

Схема идеальная, но чуждая для привычных взаимоотношений между гражданами и органами власти в нашем городе. Нестыковки идеи программы и самарской реальности появились ещё на стадии формирования заявок. А те, кому в программу попасть удалось, не знают даже год, когда начнётся ремонт в их дворе. Корреспондент ДГ пообщался с главным по дому одного из таких «счастливых» дворов и узнал, насколько правдива новая программа благоустройства.

Пустошь Масленникова

На пересечении Мичурина и Масленникова стоит неприметная угловая пятиэтажка. Ударными темпами её построили в 1958 году силами рабочих Мехзавода. На доме нет памятной таблички, никто из «великих» здесь не проживал. Это вполне обыкновенная сталинка, которая повидала не одно поколение столь же обыкновенных людей. Единственное примечательное событие – это пожар прошлым летом. Горела крыша, никто не пострадал. Администрация тогда подсуетилась и оперативно заменила кровлю дома за счёт средств резервного фонда.

[soc]

Лет 30 назад двор здесь был замечательный: ровная дорога, газон, качели, деревья у подъезда, придомовые садики с оградкой. С приближением нового тысячелетия во дворе стало появляться всё больше машин. Тротуар весь искорёжился, газон от выхлопных газов зачах, а деревья попросту спилили. От детской площадки осталось её подобие – скрипучие качели да установленные недавно (в рамках очередной программы) песочница и небольшая горка.

Захожу во двор на Масленникова 19 — дети играют в прятки. Пока девочка считает до ста, мальчики разбегаются по двору. Они прячутся за припаркованными по всему двору машинами, полуоткрытыми дверьми складов придомовых магазинов и сваленными посреди детской площадки деревьями.

На спуске с детской горки сидит бабушка. Она держится за края горки, чтобы не упасть назад. Это крайне неудобное, однако единственное место во дворе, куда она может присесть. Старушка ничего не знает о новой программе благоустройства, но ремонта двора давно ждёт.

Фотографирую уютный палисадник возле дома. За ним ухаживает местная жительница. О программе она слышала мельком – главный по дому обещал, что в этом году будут деньги на оградку её садика. В разговор вмешивается пепельная блондинка средних лет, которая вывела на прогулку старого пса. Она говорит, что на общедомовые собрания ходит, там эта тема обсуждалась, каждый свои предложения вносил:

— Там было много частностей. Я вот дорогу жду. Но, знаете, на лучшее не надеюсь. Вот установят нам ограждения, газоны постелют, но автомобилисты столбики снесут и на траве парковаться всё равно будут.

К слову, отремонтировать дорогу должны были ещё прошлым летом. Сразу после пожара глава района Алла Волчкова обещала привести в порядок тротуары, которые пострадали от техники, которую пригоняли во двор для починки крыши. Но, как сказали жители дома, строителей сначала остановили летние дожди, а потом они вовсе забыли о ремонте. Следовательно, если по программе «комфортной среды» дорогу во дворе всё-таки починят, это будет лишь устранением недочётов работы местной власти.

Туманный счёт

Главное слово здесь не «ремонт», не «устранение недочётов», а «если». Так как жители до сих пор не знают, в программу какого года они попали. Об этом мне рассказал главный по дому Камиль Туктамышев:

— Мне сказали, что наш двор попадает в программу. Если в этом году деньги выделят, значит отремонтируют двор. Если опять денег не будет, то потерпим до 2018-го.

Жильцов держат в неведении, несмотря на то, что заявку на участие в программе они подали в срок. Всё нюансы были соблюдены – с оформлением плана благоустройства помогла управляющая компания, он прошёл все согласования и был одобрен на общедомовом собрании. Однако, со слов Туктамышева, жильцов оповестят о сроках благоустройства не раньше июня. Правда, неразборчивость в плане благоустройства не пугает главного по дому. Он считает программу манной небесной:

— То, что благоустройство будет по программе этой, я сам узнал недавно. Точнее, нас оповестили об этом в конце марта – начале апреля. До этого мы писали жалобы, что вместо тротуара у нас проезжая часть фактически, что детской площадки нет, что озеленением двора бы заняться не мешало. И вот нам повезло – попали под программу «комфортной среды».

Жильцы действительно надеются на эту программу. Они даже готовы благоустраивать двор вместе с рабочими. Так, на стадии оформления заявки местным предлагалась финансовая или трудовая форма участия. Согласно первой, жители дома спонсируют работы по облагораживанию двора дополнительно к бюджетным средствам. Трудовая же форма предполагает физическую помощь строителям. Камиль отметил в разговоре, что жильцы выбрали безвозмездный вариант:

— Будет трудовая форма участия в благоустройстве. То есть жители самостоятельно посадят деревья, кустарники и постелют газоны. Собственников дворового имущества как таковых не будет. После благоустройства народ обязуется следить за состоянием двора. Если что-то будет повреждено, ТСЖ отремонтирует это в счёт общедомового содержания имущества.

Несмотря на бесплатное участие в благоустройстве, вполне возможно, что платёжки местных жителей, хоть и незначительно, но всё же станут «жирнее. Как сказал Камиль, решение, сколько денег уйдёт на ремонт и содержание дворового имущества, принимает ТСЖ. Жильцам предоставят только счёт.

Полшага вперёд

Фактически жители дома на проспекте Масленникова, 19 сейчас держат в руках слепое меню – наименование блюд указано, а цены скрыты. При этом стоп-лист неизвестен. Так, например, в минимальный перечень работ по программе «комфортной среды» входит лишь ремонт дворовых проездов, установка освещения, скамеек и урн. А столь желанные детская площадка и автомобильная парковка значатся уже в перечне дополнительных работ.

Итоговый перечень объектов, которые установят в рамках программы, ни жильцам, ни главному по дому тоже неизвестен. Смета, положенная на благоустройство двора, также содержится в тайне. Камиль предполагает, что деньги будут выделяться в два этапа:

— Точно не знаю, что установят. На собрании мы обсуждали, как будет благоустроен двор. Наши предложения приложили к документам, когда подавали заявку на участие в программе. Одобрили наш план или нет, я пока не знаю. Конечно, из нашего перечня установят что-то, но не факт, что все пожелания жителей удовлетворят. Часть предложений может уйти на следующий год. Всё зависит от того, сколько денег выделят на двор.

Интересуюсь у моего собеседника, откуда во дворе рядом с облупившимися качелями появились новенькие горка и песочница. Говорит, что год назад по какой-то программе  установили. На этом благоустройство двора закончилось. «А в этот раз вам лавочку привезут и одну карусель поставят», – фантазирую я. Он смеётся и отвечает: «В этот раз мы надеемся на лучшее».

В итоге, в полной мере главный принцип программы – вовлечение граждан в благоустройство собственного двора – реализован ровно наполовину. Жильцам дали слово, помогли с оформлением заявок, но решение всё равно принимается наверху. Мы получаем ремонт дворов, который будет проходить под лозунгом «удовлетворим пожелания граждан», на самом же деле деньги пойдут на устранение недочётов работы местной власти, как с разбитой дорогой на Масленникова, 19.

Текст и фото: Максим Федоров

Следите за нашими публикациями в Telegram на канале «Другой город» 

Вот уже несколько лет каждые тёплые выходные Андрей Ларьков покидает родной Похвистнево, где его все знают как «почти начальника», и отправляется в Самару, чтобы… превратиться в уличного музыканта. Беседу с Андреем мы начали с простого вопроса, какие чувства вызывает у него пение на улицах, ведь отношение к таким людям, мягко говоря, неоднозначное.

— Каково это — играть на улице?

— Для многих музыкант — это вообще странная форма деятельности, а еще и уличный… Я на самом деле долго шел к этому шагу, поэтому какого-то стыда не чувствую. Помню, было стрёмно перед первым выступлением. Мы с товарищем приехали в Самару года три назад на концерт «Кукрыниксов», и нам тогда не хватало на билет. Друг мне сказал: «Давай сыграть попробуем». А в тот день был день рождения «Радио-Самара-Максимум» на Ладье. То есть была куча народа.

С собой у нас оказалась аппаратура, ну мы и решили попробовать. Вот тогда я ломался, там и стыд какой-то, и страх присутствовали. Но мы бросили чехол и просто стали играть любимые песни. Тогда все плохие чувства ушли, а осталось только понимание, что это мое – играть вот так, для всех.

— Но, тем не менее, уличных музыкантов ведь не особо любят. Считают, что они нарушают порядок и всё такое.

— Это и самое примечательное. Слышал много раз, что подходят к кому-то, говорят, чтобы бросал петь. Спрашивают: «Что не работаешь?». Вот этого я действительно боялся. Но почему-то всем нравится, даже те же бабушки подходят и с горящими глазами говорят спасибо. Особенно если споешь песню из их молодости, что-нибудь печальное, советское. Приятно, что и люди пожилого возраста так же радушно на музыку реагируют, как и молодежь. Это вдохновляет.

— Не возникает желания бросить всё это?

— Нет, ведь это затягивает. И знаешь, тут дело даже не в каких-то деньгах, а в ощущениях. Петь на улице — не то же самое, что в помещении. Здесь каждый день что-то новое и неповторимое: от публики до эмоций.

Бывает, что ты отыграл десять или двенадцать часов подряд. Валишься с ног, болят все пальцы, кашляешь и почти нет голоса, но внутри остается такой драйв, которого хватает на всю неделю. Даже зимой, когда ты не поешь, то ждешь скорее весны. Обычно мы в апреле выходим, но в этом году какая-то дикая ломка по выступлениям была, и уже в марте мы вышли на Ленинградскую.

Без гитары не приходи

— Ты сам не из Самары?

— Я из Похвистнево. Еду на выходные в городе играть. Всего лишь 170 км — и ты здесь, на набережной. Это, естественно, в теплое время года. Остаюсь ночевать у друзей или где придется.

— При этом ты ведь работаешь?

— Я заместитель директора автошколы ДОСААФ в своем городе. Можно сказать, что почти начальник (смеется). Бывает, что меня узнают в Самаре курсанты. Все удивляются и не особо верят, что это я.

— С шуточками, наверное, ко всему этому на работе относятся?

— Ровным счетом наоборот, даже какое-то необъяснимое уважение появилось, начали жать руку, говорить: «О, ты ведь играешь? Нам понравилось, не бросай». Зовут играть на корпоративы, какие-то праздники. «Андрей Михайлович, — говорят мне, — без гитары можете не приходить».

Только в этом году обо мне узнало самарское руководство. Замначальника по области рассказывал, как увидел меня играющим на Ленинградке. «Тогда я подойти побоялся, смутил бы. Ты тут стоишь, поёшь, а перед тобой большой руководитель», — сказал он тогда. Ну он человек понимающий, вроде не ругался, а даже наоборот – стал звать на какие-то мероприятия.

— Как долго собираешься играть? Не думал об этом?

— Я задаюсь этим вопросом почти каждый день, но всё еще не нашел ответа. Пока я получаю удовольствие и у меня есть силы на это – буду играть.

Положил тысячу и укатил

— Ты сказал, что занимаешься этим не ради денег. Но всё-таки, сколько получает уличный музыкант за день?

— Всё очень сильно зависит от публики и от народа. Но в среднем около двух тысяч рублей. Бывают, конечно, удачные дни. В прошлом году какой-то состоятельный мужик просто дал тысячу рублей. Пел я что-то из «Любэ» и, видимо, попал в ту самую точку, когда даже мужчины могут прослезиться. Вот где настоящий куш. Вообще, бывает, что плачут. Не каждый день, но раз в месяц заставляю кого-то прослезиться (смеется).

— И как ты себя чувствуешь в такие моменты?

— Классно, а как же еще! Наверно, одно из самых лучших чувств у любого музыканта – заставлять толпу что-то сильное чувствовать. Это может выражаться слезами, улыбками, танцами.

И чаще всего люди в Самаре именно танцуют. Чуть ли не каждый вечер. Часто бывает, что подходит толпа человек десять и просят какую-то песню, танцуют под нее. Да я и сам подыгрываю. Как вижу, что народу хочется потанцевать, начинаю играть что-то поживее.

— И подо что чаще всего танцуют в Самаре?

— Есть у меня коронные песни, которые всегда заводят. «Мумий Тролль» – «Владивосток-2000», «Леприконсы» – «Хали-Гали». Ну, и что-нибудь поповсовее: «Звери» – «Всё, что тебя касается», какой-нибудь «Ласковый май», «Руки Вверх».

— Песни, наверное, тысячу раз за месяц повторяются. Не надоедает?

— Людям, по большому счету, заезженное все нравится. И ты думаешь: «Ну сколько можно!». Конечно, все это надоедает, но я пытаюсь расширять репертуар, играть что-то необычное, не такое узнаваемое, и это спасает в какой-то мере.

Бывают люди, что любят какую-то определенную группу и заказывают не такие известные песни. Помню, мне что-то все надоело из обычного и я спел «Жили люди» «Сплина». Остановился в шоке мужик на велике. Показал, что это круто, положил тысячу и укатил.

— А бывало такое, что ты отказывался от заказов слушателей?

— Нет, такого всё-таки не было. Я говорю всегда в таких случаях: «Блин, ну вот уже тысячу раз играли, может быть вот эту, или вот эту?». В итоге, пока не найдем компромисс, пытаемся договориться.

— Конечно, у нас хорошие люди – танцуют, плачут. Но ведь наверняка были какие-то неприятные случаи.

— Тут не без этого. Бывало, что пьяные просто хватали стойку с микрофоном, слишком напористо просили спеть. Десантники любят в своей манере что-то просить «за ВДВ». Ну, спою им, они и успокоятся. Как-то везло с этим, все заканчивалось без каких-либо драк.

— У тебя есть ощущение, что петь в электричке – отстой, а на набе – можно?

— Честно, не пробовал, но отношение к этому нормальное. Главное ведь – как играешь, а не где. Другой разговор — об отношениях людей к этому в принципе. Почему-то многие считают, что исполнять песни в переходе – попрошайничество. На улице же наоборот, всё воспринимается проще.

Может быть, это из-за того, что встают играть просто все, кому не лень. На набережной, сам понимаешь, такое маловероятно. Всё-таки разрешение.

Без цензуры, но за деньги

— Всё официально?

-И, поверь, это не так просто далось. Два года назад начали выгонять с набережной. Подходила охрана и говорила, что нельзя — частная собственность. Мол, нужно идти в администрацию и заполнять бланки. Ну, я обратился туда. А там, не поверишь, требуют музыкального образования, которого у меня нет.

— И как выкрутился?

— У меня дома целая папка грамот со всяких мероприятий, какие-то благодарственные письма. Я всё это скопировал и отдал им – ничего, прокатило. Потом попросили составить репертуар…

— Чтобы вычеркнуть ненужное?

— Нет, такого, чтобы кто-то с карандашиком вычеркивал какие-то названия, не было. Просто чтобы приблизительно знать, что я пою. Ну, и дать рекомендации, вроде — что-нибудь попатриотичнее, поживее. После всего этого дали в рамках эксперимента разрешение на год. То есть дали определенное место на набережной, где мы можем играть.

Ну, а после эксперимента, на следующий год, уже начали брать какие-то деньги. Более того, даже доходило до того, что заставляли открывать ИП. Но в итоге как-то сделали проще, без всяких бюрократических заморочек. Сейчас мы платим четыре тысячи в месяц.

— Уличный художник смотрит на зрителя с другого ракурса. Какая она – самарская аудитория?

— Чем больше город, тем больше аудитория. Чем больше людей, тем они более открыты перед уличным музыкантом. Здесь просто больше останавливаются, слушают, вникают в настроение песен. Особенно это видно после десяти часов вечера, когда люди никуда не торопятся.

— Наверняка, если бы Самара была песней, то это был бы любимый тобой «Король и шут»?

— Нет, Самара — это песня «Оранжевое настроение» группы «Чайф».

Автор текста: Данил Махов
Автор фото:  Кирилл Гуров

Следите за нашими публикациями в Telegram на канале «Другой город»

В понедельник, 22 мая, состоятся повторные публичные слушания по проекту планировки территории 109-го квартала в историческом центре Самары. Речь идёт о квартале, в котором расположены 33-этажная высотка “Трансгруз” и памятник архитектуры — усадьба архитектора Александра Зеленко.

Первые слушания состоялись осенью прошлого года. Несмотря на критику проекта в Сети, отрицательное заключение экспертного совета самарских архитекторов и негативный настрой местных жителей, слушания закончились победой компании «Трансгруз», планирующей, судя по документу, строительство в этом квартале семи 17-этажных домов. Однако, в связи с многочисленными нарушениями и массовыми обращениями жителей Ленинского района в администрацию города, было принято решение о проведении повторных слушаний в форме встречи с жителями Самары.

Мероприятие пройдет 22 мая в школе №12 имени Героя Советского Союза Сафонова Ф.М. по адресу: Красноармейская, 93А. Начало в 17:00. С проектом можно ознакомиться по ссылке.

Поскольку проект планировки 109 квартала за полгода не изменился мы решили вспомнить, что думают самарские архитекторы и местные жители по поводу этого документа.

Сергей Малахов, профессор архитектуры, работает в АСИ СамГТУ:

— В каком стиле писать комментарии: как возмущённый житель или как профессионал, потерявший веру в своих собратьев-архитекторов? В моём крайне негативном отношении к подобным проектам существуют абсолютно рациональные причины:

1) это не дома, а убежища, которые деградируют физически через максимум пять-семь лет (ЖКХ не справится с обслуживанием этих многоэтажных монстров: этот орган уже сейчас не в состоянии контролировать состояние городских систем);

в моральном отношении — это чистый обман покупателей, которым, видимо, не повезло встретить в своей жизни действительно человеческую жилую застройку, причём вовсе не обязательно сверхдорогую;

2) это не городская застройка, так как она транжирит дорогую территорию в интересах «квадратных метров» и совершенно игнорирует принцип «живой городской улицы», наполненной общественными функциями, двумя прозрачными первыми этажами с ресторанами, кафе, ателье и пр., в результате чего городская жизнь исчезает, по улицам становится опасно передвигаться, а городская казна лишается налоговых поступлений от потенциально многочисленного мелкого стрит-ритейла;

3) улицы уже сейчас заставлены, буквально задавлены паркующимися вкривь и вкось, грудами друг на друге автомобилями, так что уже происходящий транспортный прессинг на сто с лишним процентов перейдёт в состояние транспортного апокалипсиса;

4) уничтожение самарских дворов — прямой удар по основам городской российской цивилизации, так как обуславливает неизбежное исчезновение соседств как основы городского социума. Центр города превращается в заводские окраины, продаваемые при этом по стоимости центра. Вместо миролюбивого спокойного населения власти и мы с вами получим зону человеческого отчуждения со всеми вытекающими последствиями (агрессия, психоз, болезни, разводы);

5) куда дети пойдут учиться, пенсионеры — лечиться, а взрослые — применять свои трудовые и профессиональные возможности? Ведь теперь это не постиндустриальная среда, где развитие мелкого бизнеса и туризма обеспечивает занятость горожан! И это даже не советский микрорайон, так как здесь не действуют нормы социального обеспечения (школы, детские сады, зеленые территории и пр.).

В общем, впору задать вопрос: кто выигрывает от всего этого бреда? И, наконец, вопрос к профессионалам, авторам подобных проектов: а вы, вообще-то, где учились? Где родились? И что бы такого страшного с вами случилось, если бы вы набрались совести и отказались от подобного заказа или подобных методов проектирования? Даже высотную застройку можно сделать человеческой, но, боюсь, это не тот случай.

И в итоге надо с гневом отметить и такое отвратительное действие, как продолжающееся разрушение исторической среды Самары! Делайте современную архитектуру, но без ущерба для целостной ткани! Неужели это так трудно, если уважаемый архитектор хоть чему-нибудь обучался у наших уважаемых педагогов?

В общем, завершая свой комментарий, я ещё раз выражаю недоумение и протест в отношении представленного проекта квартала № 109 и считаю его абсолютно не соответствующим задачам нашего города, правительства и горожан!

Юрий Корякин, председатель правления Самарской организации Союза архитекторов России высказал своё мнение на сайте организации:

— Я не смог получить нормальной информации о проекте на городском сайте, поэтому отправился в администрацию Ленинского района, где можно ознакомиться с оригинальными бумажными материалами. Оставлю подробности рассмотрения для последующего совместного заключения Экспертного совета Самарской организации Союза архитекторов и Общественного совета при УГООКН, но отмечу очевидные крупные ошибки проекта:

нарушены Правила землепользования и застройки Самары; не выдержаны нормативы градостроительного проектирования; объемно-планировочное решение застройки не имеет ничего общего с проектированием жилой среды вообще, не говоря уж о реконструкции исторического центра. Утверждать представленное ни в коем случае нельзя!

Невозможно, по моему мнению, проводить публичные слушания в форме «сбора мнений (отзывов) жителей Ленинского внутригородского района городского округа Самара» (из Постановления Председателя Совета депутатов Ленинского внутригородского района г.о. Самары от 3 октября 2016 г. № 6) по следующим основаниям.

Архитектурный и исторический облик центральной части города является достоянием жителей всего города, а не только Ленинского района. Законные интересы граждан Самары могут быть нарушены в связи с реализацией такого проекта, предполагающего непрерывную цепочку пяти 17-этажных секций на углу улиц Самарской и Ульяновской. Разве недостаточно было уже одной многоэтажной стены на улице Пионерской, «убившей» панораму центра со стороны железной дороги, чтобы понять губительность «многосекционного» проектирования в исторической зоне? В Постановлении «отсекаются» от публичных слушаний также и возможные правообладатели земельных участков и объектов недвижимости, расположенных на проектируемой территории, но не проживающие в Ленинском районе.

Таким образом, при проведении публичных слушаний дважды нарушены положения ст.46, ч.7 Градостроительного кодекса РФ. Под сомнением и соответствие Градостроительному кодексу порядка проведения публичных слушаний , так как всем заинтересованным лицам «не обеспечены равные возможности для выражения своего мнения»: недоступна полноценная информация о проекте в сети Интернет (ст.46, ч.8) — как оказалось, графическая часть относилась вообще к другому кварталу.

Публичные слушания необходимо провести заново и в следующем порядке:

– провести открытое авторское представление проекта в общественном месте (например, в Доме Архитектора в случае Ленинского и Самарского районов);

– организовать экспозицию проекта в течение срока слушаний в составе нормальной графики и макета, понятных неискушенным в проектировании жителям;

– предоставить заключение Департамента градостроительства по проекту одновременно с публикацией материалов в СМИ;

– на заключительном собрании ознакомить заинтересованных жителей города с заключениями Управления государственной охраны объектов культурного наследия (УГООКН), Общественного совета и Экспертного совета Самарской организации Союза Архитекторов России;

– передать материалы обсуждений в Департамент градостроительства Самары для подготовки протокола по результатам публичных слушаний.

По моему убеждению, такой порядок должен быть принят для всех общественно значимых проектов.

Татьяна Петрова, архитектор и житель 109-го квартала:

— Почему-то мы не говорим в Самаре “старый город” или “историческая часть”? Просто “город” — и это всем понятно. Потому что город — это только здесь по-настоящему. Почему люди хотят здесь жить, а инвесторы строить?

Он местами почти уничтожен и вымирает… Но здесь есть о чём подумать, где погулять, позаглядывать во дворы. Он разный! Каждый день почти нахожу что-то новое. Он припас для нас кучу деталей. То одно обнаружится, то на другое луч упадёт, то маскарон подмигнёт или слоник какой. Его можно разглядывать. От него захватывает дух на закате или щемит сердце.

У нашего города человеческий масштаб, он нам соразмерен. Конечно, от дома в 33 этажа тоже дух захватывает. Возможно, эти новые, что по 17 этажей в количестве семи штук, будут неплохой архитектурой. Ну вдруг? Но возникает законный вопрос: кто решил, что здесь нормально семь или 17? Кто-нибудь что-нибудь просчитал? Почему не три, не пять, не 50?! 50 — грунты не позволяют или совесть? Или забота об инвесторе в администрации Ленинского района исчерпывается цифрой 17? Ни больше ни меньше.

Убеждена, что любое новое строительство в нашем квартале должно хоть как-то соотноситься по масштабу с окружающей застройкой, тем более что в этом квартале находится одна из жемчужин самарской архитектуры, один замечательный ОКН уже был варварски уничтожен и самый высокий дом в Самаре уже здесь, в объективной реальности.

Любое новое проектирование и строительство здесь должно быть прозрачным для общественности, горожан, архитектурного сообщества, градозащитников. А иначе город будет окончательно уничтожен, вот так, квартал за кварталом. И потеряет он, наконец, свою инвестиционную привлекательность. Недостойны мы его, думаю. Не тянем мы его!

Алина Георгиевская, архитектор:

— 109-й квартал — это, безусловно, непростая площадка. После строительства 33-этажного здания “Трансгруза” стало понятно, что остальная территория либо вовсе не интересовала, либо планировалась к освоению таким же образом. В результате образовалась ещё более разрозненная среда. Представленные материалы проекта планировки дают неполную информацию, но уже по ним ясно, что в историческом центре города предлагается застройка микрорайонного типа.

Новая планировка не отвечает ряду требований современного, прежде всего ориентированного на человека, города. Особенно угрожающе выглядит угол Самарской и Ульяновской с 5-секционным 17-этажным домом, без попытки дифференцирования этажности.

Я не думаю, что наличие в квартале 33-этажного дома оправдывает 17-этажную застройку. За пределами 109-го квартала уже сложилась определённая среда, которая в данном проекте не учитывается вовсе. В основном это застройка в среднем от 2 до 9 этажей (не считая долгостроя на Вилоновской).

К сожалению, метод застройки данного квартала не является исключением. Это уже тенденция. Если раньше границей исторического центра считалась Полевая, то сейчас она смещается к Ульяновской и дальше как психологически, так и физически. Именно поэтому который год мы все посещаем конференции и всевозможные лекции с целью понять, что же делать. Но боюсь, что бессмысленно ждать от застройщиков и проектировщиков прекрасных архитектурных решений, пока в городе отсутствуют жёсткие правила регулирования, которые должны регламентироваться ПЗЗ.

Более того, не выработано единое представление о том, как должен выглядеть исторический центр Самары. Не прижилась система конкурсного отбора. Всё это особенно странно на фоне того, что в Самаре действительно сильная архитектурная и градостроительная школа. Так почему бы не создать единый орган, регулирующий градостроительную деятельность, каким был RPC (Regional Plan Committee) или Zoning Resolution 1916 года в Нью-Йорке или CIAM в 1928 году?

Дмитрий Орлов, архитектор, работает в «Волгатрансстрой-Проект»:

— В действующих Правилах землепользования и застройки Самары для этого участка ограничение высоты застройки — четыре этажа. Есть и возможность превышения этого ограничения, но по уважительной причине, касающейся острой необходимости или общего блага. Причины типа «я так хочу» или «а мне так невыгодно» к таковым не относятся.

Вот с отсутствием достаточного количества парковочных мест как раз не проблема. Застройщик борется за улучшение экологической обстановки и здоровый образ жизни. Так и писать в рекламе: «Элитное жильё для обеспеченных пешеходов».

И, наконец, на слушания надо всё-таки подавать не пятна застройки, а подробные, детализированные изображения, понятные для мелочей для каждого обывателя, чтобы оценить не только уровень наглости застройщика, а и стилистику, масштаб и художественный уровень зодчества. Это центрейший центр нашего любимого городка, надо уважать родину свою.

Александр Шуткин, архитектор, работает в мастерской ТМ:

— Это вопиюще безграмотный и безнравственный проект. На этом можно было бы поставить точку. Потому что в нём плохо вообще всё и всем. Непонятно, с какой стороны этот проект критиковать: со стороны плотности и высотности застройки в исторической среде? Со стороны превращения уличной среды в парковку? Со стороны отсутствия дворов и превращения частных пространств в микрорайон? В общем, плохо всё.

Оксана Бондарева (Котлярова), архитектор, работает в галерее “Виктория”:

— На мой взгляд, район площади Куйбышева, так же как и набережная, и Ленинградская, — лицо Самары. Именно сюда приезжают гулять горожане, именно здесь бывают гости города.

Высотное здание на Вилоновской уже диссонирует с окружающей застройкой, выбивается из панорамы улиц, не сочетается ни с одним объектом по соседству. Если мы хотим сформировать спальный район в центре города с архитектурой, характерной для периферии, тогда 17-этажные здания здесь уместны. Если же городу нужна гармоничная среда для горожан и туристов, тогда как житель Самары я считаю такой подход к развитию исторического центра ошибочным.

Архитектор, фамилия которого слишком известна, чтобы её называть:

— Прокомментирую только эскиз застройки, который, кстати, не является утверждаемой частью проекта планировки и соблюдать его необязательно.

Начнем с того, что многоэтажные дома сами по себе – это не ужас-ужас, и даже если они стоят в центре города. У многоэтажной, среднеэтажной и малоэтажной застроек есть свои плюсы и минусы.

Надо понимать одно: чем выше здание, тем больше к нему требований (пожарных, санитарных и проч.), и эти требования оправданы. Большое здание больше влияет на окружающую среду чисто физически: нагрузки на грунт, перенос воздушных масс, количество людей, живущих в нём.

Интересно было бы послушать специалистов по пожарной безопасности. Известно, что в городе большая напряжёнка с машинами, с которых можно тушить многоэтажные здания. Информация, естественно, не официальная, на сайте МЧС таких данных нет. Ещё интересно узнать, как они будут пробираться к зданию по двору, заставленному машинами.

Где жители будут ставить машины и по каким дорогам эти машины будут ездить? В какую школу будут ходить дети? В общем, нововозведённые квадратные метры при неразвитой инфраструктуре рождают много вопросов. Проблема в том, что никто эти вопросы не решает. Если говорить образно, если нагрузка на конструкцию больше, чем она может выдержать, то конструкция когда-нибудь рухнет. Если мы хотим избежать этого, нужно уменьшать нагрузку или укреплять конструкцию. Пока же мы город только нагружаем, и никто не считал пределов его прочности.

Теперь к вопросам культурным и ценностным. Когда рисуется план многоквартирного здания, а потом этот план тиражируется на энное количество этажей – это не архитектура, а массовое жильё среднего сорта. У такого массового жилья есть свои функции, оно решает определённые задачи и у него в городе есть своё место. Когда среднесортное массовое жильё приходит в центр города, на это цензурных слов нет.

Центр города – это место уникальных объектов в функциональном и эстетическом отношении. Когда застройщик предлагает в центре массовое жилье, это говорит о том, что его интересуют только доходы и с**ть он хотел на весь ваш город.

P.S. Непонятно, как они собираются утверждать и реализовывать многоэтажную застройку в этом месте: квартал накрывается зоной регулирования застройки объекта культурного наследия. Даже если этот проект переделан, с 3 октября действует Федеральный закон от 5 апреля 2016 г. № 95-ФЗ, в соответствии с которым все памятники без охранной зоны получают защитную зону от 100 до 200 м, в которой строительство запрещено вообще. В соседних кварталах такие памятники есть. За такими вещами сейчас следят. Хотя, если «Трансгрузу» удастся протащить многоэтажную застройку, это ещё один показатель того, «кто у нас в доме хозяин».