Историк Павел Попов продолжает рассказывать подлинную биографию доходного дома в стиле модерн, стоящего на перекрестке улиц Молодогвардейской и Льва Толстого.
Начало этого исторического расследования читайте здесь.
Юный домовладелец Леонид Буслаев
5 августа 1903 года купчиха, вдова Евгения Александровна Буслаева скончалась от кровоизлияния в мозг.
По её завещанию и приговору Сиротского суда дом и счета переходили к приемному сыну Леониду Васильевичу Буслаеву, а до его совершеннолетия назначался опекун – тетка Елизавета Александровна Королева.
В ЦГАСО, в фонде Сиротского суда (Ф. 229) сохранились три дела, в которых собраны разные любопытные документы – счета на покупку продуктов для поминок по вдове, траурного костюма для Леонида, гроба (с подробным его описанием), на оплату захоронения, а также расписки прислуги Буслаевой о получении расчета, договоры о сдаче в аренду бывшей усадьбы вдовы, квитанции на оплату обучения Лёни и т.д.
Елизавета Александровна забрала племянника жить к себе в дом на углу Воскресенской (ныне Пионерской) и Казанской (ныне А. Толстого) в 21 квартале, по диагонали от особняка Петра Шихобалова.
Дом Королевой до наших дней не сохранился, но мы можем посмотреть на него на рисунке архитектора Вагана Каркарьяна. Сейчас на этом месте высотка с адресом Алексея Толстого, 70.
Что же до дома на перекрестке Молодогвардейской и Льва Толстого, то его Елизавета Королева сначала частично, а затем полностью сдала в аренду некой жене полковника Ольге Двораковской.
Тетка Елизавета души не чаяла в племяннике и потакала всем его капризам. В 1903 году она определила Леонида в недавно открывшееся по инициативе Биржевого комитета Коммерческое училище на Соборной (ныне — Молодогвардейская, 194).
Но Лёня забросил учебу и наотрез отказался посещать занятия. Тетя долго с ним воевала. И в конце концов пошла на хитрость.
Она предложила Леониду поехать учиться в столицу – в знаменитые Санкт-Петербургские Гимназию и Реальное училище Карла Мая на 10-й линии Васильевского острова.
Полная свобода и волшебный город – большие соблазны для юноши. Леонид, конечно, согласился. Но учебная программа в заведении Мая оказалась сложной. Несмотря на помощь петербургских репетиторов, неких Гусевой и Железнова, молодой человек не смог сдать экзамены в конце первого курса и в 1907 году вернулся в Самару.
Последней попыткой получить достойное образование стало поступление Леонида Васильевича в Мужское учебное заведение 1-го разряда с курсом правительственных реальных училищ помощника присяжного поверенного Н.Е. Трипольского. Оно располагалось в доме владельца самой первой кондитерской фабрики в Самаре, унтер-офицера в отставке И.П. Корунова на Троицкой, 22 (ныне Галактионовская, 24 – 26).
Согласно отношению нотариуса Самарского Окружного суда, 5 сентября 1909 года Леонид Буслаев вступил в наследство и принял в собственность от опекуна Е.А. Королевой двухэтажный каменный дом матери на углу Соборной и Льва Толстого в 74 квартале.
К моменту вступления в наследство, в 1909 году, Леониду 16 лет. С 15 лет можно было участвовать и свидетельствовать в суде, с 17 лет совместно с опекуном управлять имуществом и заключать договоры, в 18 лет наступало совершеннолетие. Наверное, именно поэтому Леонид Васильевич приступил к переустройству дома только в 1912 году.
С января 1913 года оценка дома по доходности выросла более чем втрое – с 3 105 до 11 730 рублей.
Вероятно, в 1912 году дом Буслаева был перестроен и надстроен третьим этажом. Его архитектурный облик приблизился к позднему (или рациональному) модерну.
Стены трехэтажного кирпичного здания из красного керамического кирпича облицованы глазурованной белой плиткой «кабанчик» со вставками сине-зеленой. Главным акцентом композиции дома является угловой двухэтажный эркер с балконами, увенчанный восьмигранным шатром с высоким шпилем и люкарнами.
В первоначальном виде фасады по Молодогвардейской (Соборной) и Льва Толстого имели еще по одному ярусу двухэтажных эркеров-балконов, а также по одному массивному фигурному аттику. В 1950 – 1970-х годах они были демонтированы в связи с опасностью обрушения.
Автором проекта дома часто называют архитектора-самоучку Яков Ушакова-Решетникова. Это предположение хоть и выглядит логичным, но подтвердить его документами мы пока не можем.
В пользу авторства Ушакова-Решетникова есть только один косвенный довод. В 1912 году бывший опекун Буслаева Елизавета Королева вместо расчета с архитектором за какие-то услуги передала ему закладную на один из своих домов по Троицкой, 143 (Самарские губернские ведомости, 1914, 24 декабря. С. 3).
11 ноября 1912 года в газете «Волжское слово» вышло объявление о сдаче трех магазинов и двух квартир на углу Соборной и Льва Толстого.
Упомянем о новых арендаторах помещений в доме Леонида Буслаева. В 1912 – 1914 годах здесь работали родильный дом и гинекологическая клиника доктора Аркадия Михайловича Шарогородского. На первом этаже со входом со стороны Молодогвардейской – приемная и кабинет врача, на втором этаже – полностью изолированный от остального здания роддом с отдельными и общими палатами.
С 1913 года два помещения на первом этаже в доме Буслаева со стороны улицы Льва Толстого под электро-водопроводную и техническую контору и магазин арендовал инженер Григорий Карпман. В 1912 – 1918 годах он был одним из самых крупных подрядчиков в Самаре по подключению домовладений к водопроводу, канализации и электросети.
В 1916 году у доходного дома на углу Соборной и Льва Толстого появился новый владелец. Человек, фамилия которого хорошо известна самарским сладкоежкам со стажем.
В собственности конфектного короля
Согласно отношению старшего нотариуса Самарского Окружного суда от 10 октября 1916 года, трехэтажный каменный дом Леонида Буслаева перешел к владельцу крупнейшей в городе кондитерской (как тогда говорили — «конфектной») фабрики, гласному Самарской городской думы, купцу 2 гильдии Александру Савинову.
Как выяснили совместно с коллекционером старинных этикетов Мариной Целиной, в 1916 — 1917 годах Александр Алексеевич активно приобретал недвижимость в разных районах Самары. Самой масштабной его покупкой был как раз дом Леонида Буслаева.
Приобретение купцом Савиновым новых домов в 1916 – 1917 годах вполне характерно для тогдашней картины на рынке недвижимости.
Одни владельцы, устав от тяжелых военных реалий и революционной обстановки в городе, избавлялись от домов, уезжали в деревню или за границу. Другие, имея чаще всего большие денежные поступления от военных заказов или спекулятивной деятельности, не предвидели грядущей катастрофы в стране, пытались спасти средства от инфляции и наоборот вкладывали их в покупку зданий и дворовых мест.
Вспомним, например, о покупке уполномоченным по заготовке хлеба для нужд армии, известным купцом Владимиром Башкировым 8 марта 1917 года дома Александра Наумова (ныне Куйбышева, 151) или о приобретении крупнейшим поставщиком бакалейных товаров Давидом Маркисоном доходного дома Андрея Субботина на Казанской (ныне Алексея Толстого, 30).
Особняк Наумова — Башкирова
Доходный дом Субботина — Маркисона
Аналогичная ситуация с финансами была и у Савинова. Исполняя военный заказ на производство карамели для нужд армии, часть доходов Александр Алексеевич направлял на покупку жилых зданий в Самаре.
По данным расчетной книги за 1914 – 1917 годы о налоге на прирост прибылей торгово-промышленных предприятий, в новом доме Савинова в 1917 году работала чайная и столовая дворянки Анны Амвросиевны Гедройц.
Как могла бы выглядеть реклама чайной «Луна». Иллюстрация Павла Попова
Самара 1917 года. Продовольственный и топливный кризисы, введение карточек на муку и сахар, а затем и продовольственных книжек, инфляция и дороговизна, очереди (как их тогда называли — «хвосты») по всему городу, установление фиксированных цен и безуспешная борьба со спекуляцией, появление дефицита на самые ходовые товары вплоть до одежды и обуви, гигантский поток беженцев, которых негде было размещать, госпитали, переполненные ранеными, участившиеся кражи и грабежи и т.д.
Ситуация в Самаре в 1917 году с каждым днем становилась всё хуже. Комитет народной власти еще до большевиков начал проводить в отдельных случаях уплотнения квартир и реквизиции частных предприятий.
12 сентября 1917 года в газете «Волжский день» была опубликована статья «Кооперативные столовые»:
«Цены на блюда в ресторанах и чайных последнее время удвоились… Городской продовольственный комитет, желая урегулировать цены на блюда в ресторанах, задался целью устроить столовые-кооперативы и для этого реквизировал ряд существующих частных столовых.
В реквизированной столовой на Панской, бывшей «Франция» открылась кооперативная столовая. Реквизируются также столовые «Баръ» (в прошлом солидный семейный ресторан «Баръ» А.М. Чигарина в доме Васильевых по современному адресу Куйбышева, 123 – Авт.), «Луна» и др.
Такие меры продовольственного комитета вызвали переполох среди владельцев самарских трактирных заведений…».
Незадолго до триумфа в Самаре большевиков во главе с Валерианом Куйбышевым дом на перекрестке Соборной и Льва Толстого вновь сменил владельца.
17 августа 1918 года Александр Савинов продал его своему деловому партнеру – Борису Николаевичу Иванцову. Особняк записали за его женой – Софьей Илларионовной (урожденной Наймушиной). Впрочем, владела она им меньше трех месяцев.
О судьбе семьи Иванцовых после того как они покинули Самару вы можете прочесть здесь.
Дом Буслаева-Савинова в советское время
В 1918 году особняк на углу улиц Соборной и Льва Толстого в 74 квартале был муниципализирован. Начался процесс организации коммунальных квартир. Первый этаж был отдан организациям.
Во второй половине 1920-х годов здесь находилась контора Средне-Волжского областного государственного треста кожевенной промышленности, а в 1930-х годах со стороны Льва Толстого парикмахерская – отделение № 13 Артели парикмахеров «Коллективный труд».
Из всех жителей дома в телефонных справочниках конца 1920-х – середины 1930-х упоминается только один человек – важный функционер в сфере торговли, с 1931 года руководитель Средне-Волжской Краевой конторы гособъединения розничной торговли «ГОРТ», с 1936 года директор Краевой конторы «Куйбышевснабсбыт» в Доме Промышленности, член Крайисполкома Семен Исаевич Хайкин. Наверное, только в его квартире был телефон.
Миссия Царства Болгария
История дома по Молодогвардейской, 126 во время Великой Отечественной войны отчасти связана с размещением в Куйбышеве дипломатических корпусов.
В 1995 году самарский публицист А.Е. Павлов в своей книге «Запасная столица» впервые обнародовал список адресов всех посольств и иностранных миссий в Куйбышеве в 1941 – 1943 годах, найденный в архиве МИДа в Москве исследователем-энтузиастом, полковником в отставке Т.Я. Захарченко.
Позднее этот список дублировался во многих работах местных историков, писателей и журналистов на протяжении почти 25 лет. В частности, в списке был указан адрес Миссии Болгарского Царства: Молодогвардейская (Кооперативная), 126.
В середине 2010-х годов адреса посольств и миссий в Куйбышеве уточнили. Теперь принято считать, что миссия Болгарского царства занимала соседний дом — бывший И.Е. Савельева (Молодогвардейская, 128), на фасаде которого в ноябре 2019 года установили памятную табличку, посвященную болгарским дипломатам (автор таблички дизайнер и скульптор Кристина Цибер).
Нельзя не вспомнить и о роли болгарского посланника Ивана Стаменова в драматических событиях 1941 года.
В 1997 году профессор Ленар Храмков под живым впечатлением от книг историка горбачевско-ельцинской эпохи Дмитрия Волкогонова отмечал в третьем томе «Самарской летописи»:
«В нашем городе в Посольстве Болгарии в октябре 1941 года, в критические дни битвы под Москвой обсуждались ошеломляющие и ныне события. О них рассказывает, со слов маршала К.С. Москаленко, Д.А. Волкогонов в книге «Триумф и трагедия…».
При разборе дела Л.П. Берии в 1953 году последний показал, что в 1941 году Сталин и Молотов обсуждали вопрос о капитуляции СССР. Они договорились между собой отдать немцам Прибалтику, Молдавию и ряд других республик. Пытались связаться с Гитлером через болгарского посла.
Посол заявил, что «никогда Гитлер не победит русских, пусть Сталин об этом не беспокоится». Сталин в беседе с послом молчал. Говорил Молотов, назвав предложение «возможным вторым Брестским договором». Посол отказался быть посредником в этом деле, сказав, что если вы и отступите до Урала, то все равно победите». После войны Стаменов подтвердил все это».
Свободная интерпретация исторически событий Волкогоновым вызвала массу сомнительных публикаций, в которых утверждался тезис о предательстве Сталиным национальных интересов СССР.
Свет на эту туманную и возмутительную историю пролили мемуары непосредственного участника событий, разведчика Павла Судоплатова, опубликованные в книге «Спецoперации. Лубянка и Кремль, 1930 – 1950-е гoды».
Во-первых, Сталин и Молотов никогда не вели подобных разговоров с послом Стаменовым. Во-вторых, встречался со Стаменовым, завербованным еще в 1930-х годах в Риме, сам Судоплатов, и не в Куйбышеве, а в Москве в июле 1941 года.
Павел Судоплатов писал:
«25 июля Берия приказал мне связаться с нашим агентом Стаменовым, болгарским послом в Москве, и проинформировать его о якобы циркулировавших в дипломатических кругах слухах, что возможно мирное завершение советско-германской войны на основе территориальных уступок.
Берия предупредил, что моя миссия является совершенно секретной. Имелось в виду, что Стаменов по собственной инициативе доведет эту информацию до царя Бориса – союзника Гитлера…
Содержание беседы со Стаменовым было санкционировано Сталиным и Молотовым с целью забросить дезинформацию противнику и выиграть время для концентрации сил и мобилизации имеющихся резервов».
«К этому времени стало ясно, что бои под Смоленском приобрели затяжной характер и танковые группировки немцев уже понесли тяжелые потери. Стаменов не выразил особого удивления по поводу этих слухов. Они показались ему вполне достоверными. По его словам, все знали, что наступление немцев развивалось не в соответствии с планами Гитлера и война явно затягивается.
Он заявил, что все равно уверен в нашей конечной победе над Германией. В ответ на его слова я заметил:
— Война есть война. И, может быть, имеет все же смысл прощупать возможности для переговоров.
— Сомневаюсь, чтобы из этого что-нибудь вышло, — возразил Стаменов.
Иван Стаменов так и не довел слухи о желании СССР заключить мир до царского правительства».
Конечно, ни о каком мире не могло быть и речи. Да, что-то слышал про разговоры о мире маршал Жуков, в архиве посла Германии в СССР Вернера фон дер Шуленбурга якобы находили послание Сталина с предложением мира и отдачи части территорий, под давлением на допросах о «втором Брестском мире» рассказывал Берия – но в этом и состояла спецоперация по дезинформации противника, когда в игру были вовлечены многие и чаще всего втёмную.
В 2015 году в сборнике статей и докладов юбилейной научной конференции в Самаре была опубликована работа доктора философии, историка Пети Димитровой с выдержками из донесений посланника Стаменова, которые касаются в том числе и дома миссии на улице Молодогвардейской.
20 октября 1941 года Стаменов рапортовал, что «сегодня весь дипкорпус прибыл в Куйбышев». Поездка была не из самых комфортабельных, да и Куйбышев встретил гостей не очень дружелюбно: «Отъезд из Москвы был фантастически плохо организован двумя поездами, в первом были союзники, посольство США и корреспонденты. Во время проезда не было теплой пищи. В Куйбышеве то же самое отсутствие организации; мы поселены в Гранд-Отеле, отопления нет; другие легации размещены в отдельных домах, наш дом еще не готов и нам не разрешают его осматривать, вероятно, ставят подслушивающие устройства».
Гостиница «Гранд-Отель» (Куйбышева, 111) в 1930-х годах.
Его сетования продолжились и в дальнейшем. 8 ноября 1941 года Стаменов писал:
«Мы все еще проживаем в неотапливаемой гостинице и болеем… Нищета и других легаций велика, но у них много вспомогательного персонала и кредитов на мебель; наша ситуация: мороз, плохая еда, изоляция, постоянная забота об охране шифра».
И, наконец, 20 ноября болгарскую миссию поселили в отведенный ей особняк на улице Кооперативной. На этом, однако, «премеждия» (с болг. – неприятности) не закончились.
Болгарский полномочный представитель жаловался на бытовые условия: «В новом помещении есть только кровати, 2 письменных стола, 2 буфета, небольшой шкаф, стул, 3 деревянных скамейки и один пустой этаж с магазином». И это очень важное замечание – бакалейный магазин Горторга до войны находился именно в бывшем особняке Савельева по Молодогвардейской, 128.
После нападения Германии на СССР Болгария хотя и не объявила войну СССР, как это сделали другие европейские союзники Рейха по Оси, все же была причислена к вражеским государствам.
И болгарский полномочный представитель был вынужден действовать в исключительно напряженной обстановке:
«Нахожусь в ситуации арестованного: трое из ГПУ стоят круглосуточно у дверей моей комнаты и в открытую сопровождают меня везде, даже в туалет. За дипломатами из союзных государств не следят, поэтому они не хотят со мной встречаться, также, как и корреспонденты; протесты не помогают».
7 ноября 1941 года посланник Иван Стаменов и военный атташе Кубадинов присутствовали на знаменитом параде на площади Куйбышева. Это мероприятие их никак не впечатлило, в отличие от утверждений самарских историков.
Болгарский посланник отправлял шифрограммы из Куйбышева до 24 августа 1943 года включительно.
Полиграфическое училище
10 июля 1946 года в газете «Волжская коммуна» на первой полосе была опубликована заметка «Новые училища и школы ФЗО».
«В 1946 году в нашей области открываются три новых ремесленных училища – нефтяной, машиностроительной и полиграфической промышленности. Они будут готовить кадры для заводов и нефтепромыслов «Второго Баку», а также квалифицированных рабочих типографий и машиностроительных заводов…».
Дом Буслаева передали полиграфистам. В 1958 году ремесленные училища были преобразованы в профессиональные технические (ПТУ).
Однако ремесленное училище полиграфистов № 20 официально было реорганизовано в ГПТУ № 7 только в 1962 году.
В 1950-х здание училища утратило ярус балконов со стороны улицы Льва Толстого, в 1960-х исчез такой же ярус по Молодогвардейской. При реконструкции и ремонте 1974 – 1976 годов, перед 30-летним юбилеем ГПТУ, демонтировали огромные аттики по фасадам в связи с опасностью их обрушения.
Также были отремонтированы вестибюль и училищный магазин собственной полиграфической продукции и продукции от шефов – крупных куйбышевских типографий, расширили на три метра коридоры, перепланировали некоторые аудитории, в результате чего появились новые помещения, а также благоустроили двор.
При ознакомлении со стенограммами собраний партактива ГПТУ в Самарском областном государственном архиве социально-политической истории (СОГАСПИ) открылся интересный факт – в конце 1970-х дом на углу Молодогвардейской и Льва Толстого продолжал оставаться жилым!
Квартиры находились на втором этаже и в подвале с отдельной парадной со входом с улицы Льва Толстого. В Протоколе открытого партсобрания первичной партийной организации ГПТУ № 7 от 19 января 1975 читаем:
Вопрос из зала: «Когда будет закончена реконструкция училища?». Ответ из Президиума: «Все зависит, товарищи, от выселения жильцов со второго этажа. Им обещают дать новые квартиры во втором квартале года…».
В 2006 году училище было реорганизовано и стало частью Самарского техникума транспорта и коммуникаций (преобразован в Самарский государственный колледж).
В 2014 году здание приватизировано, а в 2018 году продано директором техникума за 18 миллионов рублей. С тех пор объект несколько раз менял собственников, пустовал и быстро разрушался, пока в 2021 году его не приобрела девелоперская компания Андрея Командровского.
После реконструкции, длившейся несколько лет, сегодня у дома на углу улиц Молодогвардейская, 126/Льва Толстого, 56 появились новые амбициозные хозяева, готовые обеспечить для своего здания то будущее, которого оно по праву заслуживает.
Архитектура, доминантное положение на перекрестке, а теперь и заново обретенная история обязывают старинный особняк стать современным местом притяжения для наших горожан.
Иллюстрации и текст: Павел Попов
Современные фотографии: Павел Попов, Вадим Кондратьев, Валерий Григанов.
Благодарим за консультации главного библиографа Самарской областной универсальной научной библиотеки (СОУНБ) Александра Завального, руководителя читального зала ЦГАСО Павла Лебединского, начальника отдела использования архивных документов СОГАСПИ Евгения Малинкина, самарского краеведа и коллекционера Сергея Чуваткина, научного сотрудника Музея Модерна Елену Жидкову, самарского писателя, поэта и краеведа Андрея Демидова, крупнейшего самарского коллекционера конфетных этикетов и упаковки Марину Целину, самарского художника, дизайнера и скульптора Кристину Цибер и, конечно, всех сотрудников краеведческого отдела и отдела редких книг СОУНБ.
Следите за нашими публикациями в Telegram на канале «Другой город» и ВКонтакте
