Самарский писатель Валерий Воронков поделился с ДГ воспоминаниями о своём друге — художнике и карикатуристе из Самары Юрии Семёновиче Воскобойникове.
Юрий Воскобойников начал публиковаться в 1965 году. Его работы публиковали как самарские газеты («Волжская коммуна», «Волжский комсомолец», «Горчишник»), так и центральные издания СССР («Литературная газета», «Крокодил», «Смена»).
В «Литературной Газете» Воскобойников стал постоянным членом «Клуба 12 стульев», а в 1992-м году — лауреатом премии «Золотой телёнок» по разделу графики.
Организовал возобновление выпуска общественно-сатирического журнала «Горчишникъ», основанного в Самаре ещё в 1906 году.
Занимался художественным оформлением книг. Плодотворно сотрудничал с местным телевидением.
Мы публикуем воспоминания Валерия Воронкова без изменений текста.
В коридоре, перед самой дверью, на стене у меня висит небольшая картинка Юрия Воскобойникова.
На ней изображены: православный поп, иудейский раввин и исламский мулла. Они чокаются полными гранеными стаканами и говорят: «Ну, с Богом!».
Как просто. Без громких речей, без религиозных проповедей, без споров и дискуссий. Ну, с Богом!
Другими словами, будь на свете хоть миллиард религий, а Создатель Мироздания всё равно один, как его не называй: Всевышний, Аллах, Яхве или Господь Бог.
Вот так, всего одним рисунком, Юрий расставил всё по местам. При этом, никого не обидев.
И я, выходя из дому и глядя на эту картину, всегда говорю: «Ну, с Богом!» И всегда с теплотой вспоминаю Юру Воскобойникова.
Никогда не думал, что труднее всего даются очерки о друзьях. Мы с Юрием Семёновичем дружили более 40 лет. Сколько было споров, разговоров, общих приятелей. Знали друг о друге, кажется, всё. Казалось бы, садись за компьютер и пиши.
Но в этом процессе нет самого главного – нет самого Юры.
Нет его хитроватого взгляда, ехидной улыбки, когда что-то сказал не так. Его слов: «Дружище, ты не прав!».
Только теперь понимаешь, сколько ещё осталось недосказанного, недоспоренного, даже недопитого. Сколько мы ещё недокормили хлебом голубей в скверике Пушкина.
Это было наше любимое место. Голуби клевали крошки с Юриных рук. Это ему очень нравилось. Он даже как-то раскрепощался, становился сентиментальным и любил рассуждать на простые темы.
Но критики в свой адрес не любил.
Юрий Воскобойников — стоит, Василий Серазев — сидит, Григорий Ривлин — лежит
Помню в школе я терпеть ненавидел учебник по литературе, где умные тёти и дяди указывали, как нам нужно понимать то или иное произведение, что хотел сказать автор и о чём намекал.
Ну, откуда им, живущим в 1960-е годы, знать о мыслях того же Пушкина или Лермонтова, которые умерли более века до них?
И я всегда спорил с учителями по этому поводу, поэтому по литературе редко получал «пятёрки».
И вот однажды увидел рисунок Воскобойникова, на котором была изображена площадь. На ней стоял памятник в виде Чёрта с рогами, а внизу шли люди с нимбами над головами.
Этот рисунок я тут же опубликовал в журнале «Телекоммуникационное поле регионов», где был главным редактором и ввёл рубрику «Вернисаж Юрия Воскобойникова».
Всем читателям он понравился, о чем я сказал автору.
В этот момент мы сидели в уютной кухне Воскобойниковых, в руках у меня был свежий номер журнала, открытый на предпоследней странице с вернисажем и тем рисунком.
– Юра, – сказал я ему, – какую прекрасную ты сделал политическую карикатуру.
-–Да чепуха это! – ответил Воскобойников.
– Юра! Ты вообще ничего не понимаешь в собственном творчестве!
– Валера, ты мне объясняешь, о чем я думал, когда это рисовал? Запомни, я ещё живой, и сам знаю, что я хотел сказать своим творчеством.
И тут я вспомнил тех тёть и дядь, которые лучше авторов знали об их мыслях. И мне стало неловко, так как сам уподобился тем литературоведам-вредителям.
Учить мы все горазды. А попробуй сам создай что-нибудь подобное!
Юра не любил вдаваться в рассуждения о творчестве друзей и знакомых. Ему просто это нравилось или не нравилось. Без лишних рассуждений.
Иногда меня это бесило. Мы спорили. Но понять его логику так и не смог. Нравилось лишь, что он никогда не лез в чужую жизнь, не сплетничал, как в течение десятилетий сплетничали о нём.
Самое удивительное, но больше всех о Юрии Семёновиче болтали те, кто меньше всего его знал.
Видимо, у этих людей была какая-то фобия хоть как-то приобщиться к знаменитости. Гипертрофировать какое-то событие, домыслить или даже сочинить, мол, мы недавно с Воскобойниковым погудели.
А Юра по характеру совершенно безобидный человек. Наблюдательный, общительный, язвительный, но добрый парень, вечно попадавший в разные ситуации, часто заканчивающиеся телесными травмами.
Как-то мы отмечали его очередное день рождения, его дочь подняла бокал и сказала: «Хочу выпить этот бокал за моего папу – самого главного счастливого несчастливца!».
И, действительно, Воскобойников был самым настоящим счастливым несчастливцем. Не проходило и года, чтобы он откуда-нибудь не падал, ломал ноги, руки, ключицы, разбивал голову. Другой бы на его месте погиб бы 100 раз. С Юры как с гуся вода.
И он никогда не унывал. Этим он напоминал мне вольтеровского Кандида – великого оптимиста всех времён и народов.
Юра тоже был оптимистом до мозга костей. Страшную болезнь – «рак» он воспринял спокойно, ни один мускул не дрогнул на его лице.
Впрочем, и другие заболевания, и до и после, он принимал с завидным хладнокровием. Брал в руки журнал с кроссвордами и начинал разгадывать вопросы.
Эрудит он был знатный. Покупал только самые сложные кроссворды, и все, подчеркиваю все, разгадывал почти на сто процентов.
Последние годы рисовал мало. Правда, много времени отводил карикатурам, посвящённым футболу. Организовал несколько выставок в «Доме журналиста и писателя» и у «Крыльев Советов».
Наши футболисты обожали не только творчество Воскобойникова, но и его самого. Он для них был другом.
Сегодня всю футбольную выставку купила городская администрация. Надеюсь, что она в дальнейшем будет храниться не в архиве, а демонстрироваться по всей Самарской области, принося людям радость и хорошее настроение.
Юрий Семёнович за свою жизнь опубликовал в российских и зарубежных газетах, журналах и сборниках несколько сотен карикатур. Он лауреат различных премий – областных, российских, союзных и зарубежных.
Своим творчеством он прославлял наш Самарский край. Другими словами, Юра – наше всё! Наша гордость!
Поэтому также надеюсь, что наша администрация создаст постоянно действующую выставку «Вернисаж Юрия Воскобойникова».
Кроме смеха и хорошего настроения, эта выставка принесёт местной казне значительный доход, особенно летом, когда Самару посещают тысячи туристов.
Мне всегда нравилось наблюдать, как творит Юра. И когда он работал в «Волжском комсомольце», и в «Волжской коммуне», и на пенсии дома.
Лицо серьезное. Ни намёка о том, что вот именно сейчас рождается ещё один шедевр юмора.
Сначала карандашом делаются непонятные штрихи. Ничего не понять. Еще штрихи. Глядь, а там дворник с метлой и в фуфайке, на которой написано «adidas».
Нельзя не отметить ещё одно достоинство Воскобойникова – его наблюдательность. Приведу несколько примеров из его записей тридцатилетней давности.
«Вот стоишь на проспекте Масленникова, – писал он. – Озираешь его и думаешь: ну, какой же из тебя проспект? Вот рядом с тобой Ново-Садовая, Мичурина, в два-три раза шире тебя, а всего лишь улицы.
А оказывается, и думать не надо. Всю жизнь он был проездом с 1950-х годов, связывающим Черновское и Семейкинское шоссе. И писался – «Проезд им. Масленникова», потом «Пр. им. Масленников». Но кто-то «Пр.» перевёл, как «Проспект».
«Есть у нас ещё Пугачевский тракт. Любопытно, не по этому ли тракту Александр Васильевич Суворов вёз в Москву в клетке пойманного им лжецаря Емельку? Вполне вероятно.
Только вот улицы Суворова у нас нет, как и улицы Пушкина. Впрочем, улица Пушкинская была близ завода 4-го ГПЗ. Только стёр её с лица Земли наступающий микрорайон. Прости, Александр Сергеевич».
«У всех на устах, во всех российских СМИ звучит эта гордая аббревиатура – АвтоВАЗ. Первоначально она была ВАЗом и расшифровывалась как Волжский автомобильный завод. Аналоги – МАЗ, КамАЗ, ГАЗ, УАЗ, КрАЗ.
Но руководство автогиганта решило, что это тривиально и пошло, и переименовали в АвтоВАЗ. Что означает сия аббревиатура? Расшифровываем: Автомобильный Волжский Автомобильный Завод. Неужели снова вводить ликбез? Расшифровываем: «Ликвидация безграмотности».
А вот невнимательностью читателей газет Юра и его коллеги по «Волжскому комсомольцу» часто пользовались. Особенно 1 апреля.
Однажды напечатали снимок католического собора на улице Фрунзе с наклоном, как у Пизанской башне. И сотни людей приехали подивиться на чудо.
Но самое главное, ведь увидели, что наклон-то есть!
В другой раз с подачи Воскобойникова в Ботаническом саду поселили снежного человек по имени Каптар, которого, якобы, привезли наши альпинисты с Эльбруса.
А когда люди, прочитавшие заметку о йети, Каптара не обнаружили, то стали возмущаться, мол, обман! На что журналисты сказали: «Читайте внизу публикаций надпись, напечатанную мелким шрифтом – «С 1 апреля, дорогой товарищ!»
Дар к розыгрышам и рисованию пришёл к Юре рано. Так же рано, как любовь к футболу.
Кто-нибудь из пацанов покупал детский билет на матч с участием «Крыльев Советов» и доставал кусок упаковочной бумаги (именно на такой бумаге печатались билеты). И все это нёс юному художнику, который лихо подделывал входные билеты на стадион.
Потом Юрий прошёл неплохую художественную школу в городской изостудии при Пушкинском Доме, которую возглавлял известный художник Исаак Петрович Цыбульник.
А в армии Воскобойников сразу получил должность начальника клуба. Именно там к нему пришла идея рисовать шаржи на приятелей и карикатуры, лучшие из которых он посылал в армейские издания, где их охотно публиковали и даже платили хорошие гонорары.
Ещё я удивлялся удивительным качеством Юрия Семёновича. В последние годы жизни у него стали подрагивать пальцы рук. Но когда он брал в руки кий, дрожь тут же прекращалась, и он резким ударом загонял бильярдный шар в лузу.
Однажды мы с ним пришли ко мне в редакцию, где нам подали гонорарную ведомость. Юра взял авторучку, чтобы расписаться, но она ходила ходуном.
Бухгалтер удивилась, мол, а как же вы, господин Воскобойников, такими руками делаете свои карикатуры. «Очень просто, – ответил Юра, – я начинаю работать. А подпись – это не работа».
И, действительно, когда он брал карандаш или кисти, руки становились сильными и уверенными. А глаза слегка прищуренными и с хитринкой. Такого я его запомнил на всю жизнь.
Как-то одна журналистка написала, что на вопрос, если бы была возможность прожить по-другому, что бы сделал Воскобойников? И он, якобы, ей ответил так:
«Я бы всю свою жизнь прожил иначе. Начиная с трёх лет, стал бы учиться игре на фортепиано. Стал бы музыкантом, поменял бы всё в своей жизни.
Я ведь всю жизнь прошёл не по своему пути. Ну, рисовал картинки и что? Сколько ошибок я сделал на жизненном пути.
Сейчас в этом раскаиваюсь – это моя боль, мой грех перед собой, перед людьми, перед Богом. Сейчас, на склоне лет, вижу кошмарные сны, наверное, это в наказание».
В эти слова просто не хочется верить! Никогда Юра не опускался до пессимизма, несмотря на внешнюю угрюмость, был реалистом и оптимистом.
Порой циничным, но оптимистом, любящим жизнь, свою семью, работу и друзей.
Следите за нашими публикациями в Telegram на канале «Другой город» и ВКонтакте
