Часы, как в Праге, на улице Ленинградской, новая Безымянка, что будет с центральной площадью Тольятти, а также с историческим центром в Самаре.
Корреспондент ДГ Анастасия Кнор поговорила с министром градостроительной политики Самарской области Андреем Грачёвым о том, как меняется Самара, почему нельзя благоустраивать всё сразу и где тонкая грань между развитием и сохранением.
Безымянка: эволюция, а не революция
— Вы не местный, и потому интересно понять ваш сторонний взгляд на Самару. Вы полтора года внимательно изучаете город. Как вы его поняли? Давайте начнём с того, где по-вашему у него центр? Можно ли назвать однозначно какое-то место?
— У нас тематика одного из недавних совещаний была «Безымянка как альтернативный центр». Я бы в городе-миллионнике все-таки выделил несколько центров.
Первый — исторический центр, это понятно и неоспоримо, как везде. Безымянка — второй.
Но ещё следует сказать про территорию в районе стадиона «Самара Арена». Мы сейчас такой подход пытаемся интегрировать, чтобы в первую очередь показать, как можно построить человекоцентричную модель города.
Минград сейчас проводит исследование по обеспеченности жителей Самары зелёными территориями. Знаете, какая у нас ситуация? Четыре с половиной квадратных метра на человека, а должно быть шестнадцать! То есть в городе катастрофически не хватает парков и скверов, а из тех, что есть, «выжимать» больше обеспечения невозможно.
Вот почему площадка «Самара Арены» настолько актуальна: там есть большая зелёная территория, из которой по факту нужно делать парковую зону.
Я не буду скрывать, что ко мне приходили инвесторы, показывали «отличные кусочки» под возможные ИЖС на такой территории. Но я же вижу, что уже существующие ИЖС как раз и появились из части этой зеленой территории.
Такая же участь когда-то постигла территорию Загородного парка. Видели границы загородного парка до ИЖС? Они были значительно больше . Погружаешься и удивляешься человеческой алчности. Поэтому территорию «Самара Арены» надо сохранять и развивать.
— Не так давно вы представили концепцию развития Безымянки.
— По Безымянке я занимаю достаточно жёсткую позицию, многие со мной не согласны. Я считаю, что Безымянку нужно менять и уплотнять. Как бы это ни звучало в новостных заголовках.
Есть базовые вещи, рыночная экономика. Мы понимаем, что, к сожалению, экономика многих девелоперских проектов заключалась в том, чтобы на один метр земли «посадить» как можно больше метров жилья. Именно так и появлялась точечная уродливая застройка, от которой мы точно ушли.
Но вместе с тем нынешняя экономика показывает, что малоэтажная застройка в некоторых районах города никогда не будет реновирована без повышения градостроительного потенциала.
И эту сложную формулу мы решаем — какую разумную этажность предусмотреть, которая позволит сохранить и комфорт жителей, и сделать территорию инвестиционно привлекательной.
Конечно, мы понимаем, что будет небольшое внутреннее сопротивление. Уже говорят, что существует риск нарушить «самобытный район пятиэтажной Безымянки».
Минград провёл совещание с экспертным сообществом, и я с ними согласен: нам необходимо сохранить идентичность района с точки зрения расположения.
Советские проектировщики учитывали всё, вплоть до розы ветров, — надо отдать должное старой школе.
Вот это уникальное расположение каждого дома, рисунок улиц и кварталов нужно оставить нетронутым. Нам принесли генплан 1930-х годов «Большой Куйбышев», на котором видно, что Безымянка — уникальное место.
Но надо понимать: сейчас то самое время, когда мы либо получаем проблему усугубления аварийного жилья и постоянного негатива от жителей, либо мы все-таки приводим эту территорию в порядок, частично сохраняя традиционную идентичность.
Знаете, ещё уникальная специфика Самары: жители не почувствовали, что такое хорошо, и поэтому не верят.
— И понятно, почему. Люди, которые живут на Безымянке, видят разные примеры, и все плохие. Если мы берём, например, улицы Ново-Вокзальную, Вольскую и Свободы, где застроили квартал: там стоят высоченные дома, единым строем, на всю длину.
А соседний квартал — те самые послевоенные двухэтажки, с засыпными стенами. И когда человек на контрасте смотрит — так или так, то, конечно, это у него вызывает страх.
С одной стороны, как вы говорите, «человекоцентричная» история, просторный квартал с большой общественной зоной внутри, с другой — максимально выжатая территория под квадратные метры. Каким путём идти?
— Мне близка тема КРТ (комплексного развития территорий), я её сторонник, но в теории. А что получается на практике применительно к Безымянке?
Мы провели огромную работу по анализу территории, три тома — её результат. Провели большое открытое совещание с приглашением всех заинтересованных сторон. Не для «галочки», а чтобы всем показать и получить замечания.
Сейчас определены районы и кварталы, которые будут застраиваться в рамках новых мастер-планов.
До создания министерства градостроительства были заключены ряд КРТ. К сожалению, у нас есть такое понятие, которое не любит даже госслужащий, — отчёт и статистика. И когда-то перед регионом была поставлена задача максимально быстро показать результат по КРТ.
Руководители спросили: «Что необходимо?». Им ответили: «Необходимо решить проблему аварийного жилья, обозначить границы КРТ, получить положительное решение, выставить на торги, а дальше написать бумагу в Москву о выполнении». Так появилось на бумаге 21 КРТ.
Мы начали их анализировать и поняли: по 7 из них на сегодня заключены контракты, но только 4 из них имеют право на жизнь.
Что это значит? Формулировка «имеют право на жизнь» не говорит, что они идеально проработаны, но издержки от того, что мы их не реализуем, будут гораздо выше, чем уже затраченные средства на их формирование.
Сейчас большие сложности с КРТ на Сухой Самарке из-за низкой пропускной способности дороги. Совершенно объективно. Всё понимаем. Проект не двигается с места два года. Судебные перспективы сомнительные, риски и новые издержки.
Поэтому выход — только пригласить их за стол переговоров и сказать: «Коллеги, неэффективные решения в генеральном плане территории, давайте хотя бы поменяем расположение объектов».
Итогами таких совещаний становятся следующие успешные решения: один из застройщиков КРТ выкупает торговый объект, делает из него дополнительную парковку. Поликлинику запроектировал.
Да, она будет частная, но это полноценная трехэтажная поликлиника. Другой застройщик расположил дома так, что внутри получается полноценный пешеходный внутриквартальный бульвар.
Минград проводит большую системную работой с опорой на Градсовет. В него входят эксперты — архитекторы, которые на самом деле с большим пиететом к городу относятся. Все замечания мы обязательно отрабатываем и корректируем. А сейчас в планах новые КРТ, которые необходимо проектировать.
Я не хочу говорить, что они всем понравятся. Я нигде не видел, чтобы проекты сразу принимались. Везде есть люди, которые априори против всего, негативно настроенные.
«Мы против КРТ», — заявляют. Я говорю: «С чем не согласны? Давайте вместе отработаем, внесём корректировку в план застройки». — «У нас нет предложений, мы просто против». Но нельзя забывать, что мы работаем в рамках действующего законодательства и любой отказ должен быть обоснован.
— Но какое-то культурное наследие Безымянки в вашем видении останется? Те же самые двухэтажные дома по улице Свободы создают неповторимый облик района, хоть и не являются объектами культурного наследия, в отличие от сталинских пятиэтажек.
— Всё в работе. Я сейчас вам не скажу по конкретным улицам. Точно могу сказать: уникальный деревянный вокзал станции Безымянка — одно из первых зданий этого района — обязательно нужно сохранить.
ДК «Самарец», я считаю, также надо взять под особую охрану. Здесь есть знаковые объекты.
— Когда, по-вашему, Безымянка может стать престижным районом города?
— У нас есть понятие «градостроительный цикл» — 5 лет. Полагаю, объективно, 10 лет минимум. Где-то 5 лет на то, чтобы расшить проблему и довести до практических решений по КРТ, и ещё 5 лет на строительство первых двух очередей. Вот тогда почувствуют жители, что, да, меняется внешний облик.
У нас были [случаи]: в одно из КРТ попадает рынок Безымянский. Мы хотели сделать там бульвар, и я пригласил владельца рынка, и вот он говорит: «Какой бульвар? Сначала решите проблему с транспортом». Вот и конфликт.
У нас должны быть железобетонные аргументы. Мы должны приходить к собственникам зданий не как начальство, а как союзники. Должны сказать: «Уважаемые собственники рынка, вот смотрите, у нас теперь новые маршруты общественного транспорта, давайте-ка займитесь внешним обликом».
Вот тогда можно рассчитывать на результат. Конечно, когда внешне ничего не меняется, тогда и инвестор с трудом приходит.
— Слушайте, ну вот тот же самый Безымянский рынок, про который вы говорите: я представляю себе улицы Калинина и Воронежскую, на которой он стоит. Там же пропускная способность улиц очень низкая. Они там мало того, что односторонние, они еще просто узкие. Как вы в развитии идеи уплотнения территории Безымянки учитываете дорожную сетку?
— Там придётся расширять дороги.
— Это возможно? В уже существующем городе расширить дороги, чтобы добавить площадь проезжей части не в ущерб тротуарам и не в ущерб зелени?
— Вы знаете, тут неправильно говорить «не в ущерб», правильно — «с соблюдением градостроительных норм».
Возьмём Тольятти: там реализован прекрасный советский генплан. Мы едем по улицам Тольятти — широченные бульвары. Самое место для того, чтобы встроить в уличную сеть велосипедные дорожки.
Вот в Самаре, я считаю, велосипедную сеть нужно строить «с нуля» и в основном за счет тротуаров. А в Тольятти можно взять полметра от бордюра — и проблем никаких не будет.
Одна из идей в рамках совещаний в Минграде — сделать из Тольятти, условно, велосипедную столицу. Там набережная, широкие бульвары, и никаких проблем с трафиком.
Велосипедная столица — это не про то, что каждый должен там ездить на велосипеде. Это как раз-таки проведение соревнований, айронменов и так далее. Автомобильная столица и велосипедная столица в одном.
— Хорошая идея. И улицы перекрывать не надо, как в Самаре.
Набережная Самарки: вопрос приоритетов
— Последний вопрос про Безымянку. На самом деле, как раз эта зеркальность Безымянки и исторического центра — она еще и зеркальность рек. Центр ориентирован на Волгу, Безымянка — на Самарку. Есть ли в вашем новом генплане, который вы сейчас обсуждаете, развитие набережной Самарки?
— Я вам честно отвечу: ещё до этого не дошёл. Думаю, что, конечно, нужно делать набережную, но я всегда оцениваю возможности, в том числе финансовые. Невозможно сделать всё сразу.
Наверное, в большом промежутке времени — 15-20 лет — это обязательно нужно делать, 100%.
Вот есть идея благоустройства озёр в Самаре. Я, честно говоря, противник этой идеи. Почему? Просто потому, что я считаю: незачем благоустраивать локальные озера, если есть центральные парки.
Загородный парк, Гагарина и прочие. Площадь Куйбышева, наконец, которая нуждается в благоустройстве. Необходимо вкладывать в неё средства и превращать её в место притяжения.
А мы куда-то убежали и там начинаем развивать точечно. Это вопрос приоритетов и смещения фокуса. Это уже менеджерская история.
Я просто когда-то в крупной коммерческой компании работал. И вот как только ты смещаешь фокус, все твои сотрудники психологически перестают заниматься ключевым проектом.
— Давайте про приоритеты тогда поговорим.
— У меня сейчас самый главный фокус — центральная площадь Тольятти. Это значит, что мы должны сейчас не упустить момент, чтобы быстрее сделать её, за сезон.
Потом будет следующий объект — набережная Тольятти, набережная Самарки и так далее. Начнём с проекта планировки территории, с исследования пользовательских сценариев.
Потому что проект благоустройства Самарки будет стоить сотни миллионов рублей. Значит, нужно посмотреть по статистике того же «МегаФона» или МТС, где самая высокая концентрация людей и в какое время.
Отталкиваясь от этого, нужно начать, условно, с небольшой территории, которая потенциально имеет самую большую привлекательность для местных жителей. Потом присоединять туда следующий участок и таким образом сделать.
Но это длительный временной период. Не один сезон. Мы по такому принципу реализуем проекты.
То есть, ты начинаешь с эскиза, на основании эскиза делаешь проект планировки территории, на основании проекта планировки делаешь проект, на основании проектной документации уже участками начинаешь в порядок приводить.
Опыт есть, он понятен, проблем нет. Есть одно ограничение у всех нас. Это время. Время уходит. Да, а мы за это время должны максимально оставить после себя какой-то отпечаток, чтобы граждане сказали: это достойно.
Например, когда я анализировал проект соединения старой и новой набережных в Самаре на участке ГРЭС и пивзавода, я удивлялся странному решению проектировщиков. Там было предложено за бюджетный счёт сделать арт-объект в виде букв «Жигулевский пивзавод».
Но мы же понимаем, что Волга имеет свойство разливаться. Я спрашиваю у разработчиков: «Когда Волга будет подниматься, что будет с буквами?»
Они говорят: «Мы будем демонтировать их». Я говорю: «Это не очень хозяйственный метод». Они мне отвечают: «Для них склад строим». Вот какой подход! Его необходимо менять в ручном режиме в каждом моменте. Это время.
Исторический центр: между сохранением и развитием
— Переходим к теме исторического центра. Есть какие-то глобальные планы по его трансформации, переустройству или сохранению?
— Вопрос многогранный. Исторический центр, я имею в виду в границах исторического поселения, нужно сохранять, безусловно.
Но здесь в чём сложность? У нас всегда две точки зрения. Есть экспертная точка зрения: максимально сохранить, ничего не трогать. А есть точка зрения другого блока, которые говорят: давайте хотя бы какую-то этажность возьмем и построим. И мы где-то тут посередине.
Единого плана модернизации исторического центра, наверное, быть не может, потому что там все зоны уникальны. Например, наше видение, что Ленинградскую не надо трогать вообще. Это центральная улица, как во всех городах, которую нужно сохранить в тех параметрах, которые есть.
А вот мы поднимаемся к Садовой и смотрим на район возле cинагоги. Я подошёл к ценному градоформирующему объекту и задал вопрос: «А сколько здесь разрешено строить в высоту?» Иван Стафеев (руководитель ГИООКН) мне ответил: «7 метров». А там здание стоит по соседству, тоже ЦГФО, оно по коньку 19 метров.
То есть, если я его приобрету, мне по закону необходимо будет снести один его этаж в случае реконструкции? Вот эти вот несостыковки сейчас мы устраняем, и с момента их устранения мы начнем понимать, как мы будем развивать исторический центр. Сейчас он законсервирован.
— Вы знаете застройщиков, которые видят ценность в развитии исторических территорий? Которые делают проекты с учетом морфологии исторической среды?
— Я вам покажу проект 129-го квартала, и вы удивитесь, как это сделано. Выглядит это примерно так. Стоят одно-двухэтажные ЦГФО по фронту улицы, по Садовой стоят высотки, которые уже построены, а в середине есть место для застройки новыми домами.
Там посчитан максимальный уровень использования территории. И когда ты на картинку смотришь, то становится страшно. По первой линии маленькие здания, за ним стоят семиэтажные, таким плотным фронтом, а дальше расположены шестнадцатиэтажные.
Получается экспертно подошли, по всем текущим нормам, с просчетом экономики квартала. Но когда на карту положили, то картинка получилась, мягко говоря, не очень.
Вот, понимаете, в этом и сложность ситуации. Минград планирует проектировать город отдельными зонами. Нам сейчас поручение поступило от председателя правительства.
Он прекрасно понимает ситуацию. Задача — выбрать квартал, сосредоточиться на нём и начинать развивать с него исторический центр.
— Вероятнее всего, вы начнёте с 77-го квартала, который максимально расселен и который должен был стать флагманским в проекте «5 кварталов»?
— С высокой долей вероятности, да. Сейчас наши коллеги из АНО «Комплексное и пространственное развитие территории» делают предложения по тому, с какого квартала мы начнём.
Мы должны сделать так, чтобы за руку инвесторов довести от точки «А» до ввода в эксплуатацию. И не отпустить его ни на каком этапе, чтобы не получилось отклонение от проекта или спорных решений.
— Самое главное хочу зафиксировать: в отношении исторического центра такой же квартальный подход?
— Сейчас — да.
Стрелка и завод клапанов: диалог с инвестором
— А в отношении стрелки Самары и Волги, в отношении бывшей территории первой Самарской крепости есть уже какие-то сложившиеся планы? Это такая очень спорная территория: что завод клапанов, что вертикальный элеватор. Чувствительная тема для градозащитников.
— Я бы разделил территорию и отдельно рассмотрел бы стрелку и завод клапанов. Я там все пешком обошёл. Очень удивился многим решениям. Мы, кстати, там сейчас муниципальный земельный контроль проводим.
Ранее коллеги из правительства комментировали, что стрелку нужно развивать в едином комплексе, делать на неё проект планировки территории.
Мы сделали большую аналитику по стрелке. Что я могу заметить сразу: там количество гектаров на благоустройство и необходимость берегоукрепления — на десятки миллиардов рублей.
То есть, стрелка должна быть супер-проектом федерального уровня, как, например, дорога Москва — Петербург. Нужно от этого отталкиваться. Это, понятно, не вопрос к жителям.
Мне кажется, что сейчас нужно начинать понемногу идти в сторону стрелки, развивая территорию точно таким же квартальным методом.
Начать необходимо от Речного порта. Там, где стоит часовня святителя Алексия, а вокруг хаотичная парковка и не менее хаотичный выход к стоянке судов. Никто не понимает, где вход, где выход. Я, кстати, всё прочувствовал на себе.
Летом решил прокатиться на кораблике: зашел купить билет — внутри духота страшная, никаких кондиционеров. Купил билет. А дальше квест — куда идти на посадку?. Реально, я человек с большим опытом разных путешествий, я более-менее разобрался, хоть и не сразу.
А если люди пожилые. Я вспоминаю своих родителей, которые нервничают, если такси на 5 минут позже приезжает.
Нужно сначала привести все в порядок. Убрать муниципальным земельным контролем незаконные стройки, открывать проезды, разбираться с парковками, заниматься общественным транспортом.
Новая бухта и Ленинградская: ближайшие горизонты
— Новая бухта — это наш ближайший план. Вся линия по берегу Самарки, от старого моста к Фрунзенскому. Там планировалась ещё одна дорога, которая мосты должна соединить, обводная.
Проект планировки на неё пытаемся сейчас приземлить с точки зрения каких-то конкретных и приоритетных объектов.
Например, там есть железная дорога, которая от вокзала когда-то вела до элеватора Госбанка. Но она давно не функционирует.
По идее, нужно убрать эту железную дорогу, а вместе с ней убрать все, извините, незаконные шалманы, которые там выстроены. И тогда это будет территория с очень высоким градостроительным потенциалом.
— Глобальные изменения в старом городе в ближайшее время какие-то будут?
— Есть конкретное поручение — улица Ленинградская. В 2026 году в Тольятти делаем центральную площадь, в Самаре — улицу Ленинградскую. У нас есть разные идеи, чтобы насытить её новыми точками притяжения.
Например, хочу инсайд рассказать. Получится или нет, пока не знаю. Но есть задумка сделать на Ленинградской часы, как в Праге, с движущимися фигурками.
Мы попросили Ивана Сергеевича Стафеева найти место, где такой часовой механизм будет уместен. Не буду говорить пока, пусть секретом останется, какой мотив мы в них заложим. Он будет связан с Самарой, это точно.
Следите за нашими публикациями в Telegram на канале «Другой город» и ВКонтакте
