В нынешнем списке объектов культурного наследия есть 184 здания, которые включили в него решением Куйбышевского облисполкома №165 от 6 мая 1987 года.

Времени на проведение историко-архивных исследований и экспертизы тогда не было, и большую часть из них записали в перечень ОКН как «Дом жилой».

Некоторые здания в последующие годы приобретали имена собственные, другие так и оставались безымянными. В числе «неудачников» оказался дом с адресом Молодогвардейская, 126 / Льва Толстого, 56. Он до сих пор числится в списке ОКН как «Жилой дом».

Однако в эпоху массового распространения интернета с чьей-то легкой руки его стали именовать  «Домом Портнова». Информация эта быстро распространилась, попав даже в краеведческие книги и туристические брошюры. Тем более, что мещанин Алексей Никонорович Портнов, зарабатывавший на жизнь содержанием трактиров, в истории Самары действительно присутствовал.

Однако к модерновому доходному дому на перекрестке улиц Льва Толстого и Молодогвардейской он никакого отношения не имел.

Историк Павел Попов провел большое краеведческое исследование и выяснил, кто на самом деле являлся владельцем этого здания, хорошо известного ценителям дореволюционной архитектуры Самары.

Первые дома на перекрестке и их хозяева

История дворового места на углу улиц Льва Толстого (Москательной, Кузнечной) и Молодогвардейской (Кооперативной, Соборной, Ново-Соборной, Сенной) в 74 квартале хорошо прослеживается с середины XIX века.

В 1850 году самарская мещанка Надежда Ивановна Королева (Королькова) на пересечении улиц Кузнечной (Льва Толстого) и Сенной (Молодогвардейской) огородила пустопорожнее место плетнем и, согласно описи городской квартирной комиссии 1852 года, поставила избу 3х4 сажени из двух комнат.

Место было глухое, окраинное – Сенная (Молодогвардейская) упиралась в улицу Песчаную (Красноармейскую). За ней на тот момент шли луга, пастбища и сады.

Только к концу 1850-х за Песчаной возникло еще четыре квартала землянок, изб, деревянных флигелей и сараев, которые в конце 1860-х были снесены по плану строительства Кафедрального собора и организации Ново-Соборной площади.

Улица Кузнечная (Льва Толстого) заканчивалась крутым волжским обрывом. В 1850-х нумерация кварталов много раз менялась. Квартал с участком Королевой имел, например, номера 22, 70, пока не получил в середине 1860-х окончательный номер 74, который имеет и по сей день.

С учетом смены нумерации квартала в 1850-х ориентиром для исследователей может служить участок соседа Королевой – Андрея Григорьевича Досаева (Досова).

В начале 1890-х Досаевы продали свое дворовое место мещанину Ивану Егоровичу Савельеву, который много позже построил на нем каменный трехэтажный дом (Молодогвардейская, 128) в стиле модерн.

В начале 1870-х на месте Н.И. Королевой в 74 квартале помимо деревянной избы (флигеля) находилась «лавочка со строением», а площадь ее усадьбы была 11х20 саженей, что в два раза больше размеров двора в 1890–1910-х. Судя по всему, Королевой в то время принадлежал и соседний участок по современной улице Льва Толстого.

О характере ее торговли в лавке мы можем только догадываться. Возможно, что лавку держал ее сын – мещанин Михаил Александрович Королев, который был известен как крупный поставщик москательных товаров. Кроме сына, Надежда Ивановна Королева имела двух дочерей – Елизавету и Евгению.

Растянувшееся более чем на два десятилетия строительство нового Кафедрального собора резко изменило жизнь в этой части города – на Ново-Соборной (Молодогвардейской) и Москательной (Льва Толстого) стало всегда людно, появились новые магазины и заведения.

В 1887 году все деревянные постройки были снесены, и на их месте мещанин Михаил Королев возвел крепкий одноэтажный жилой дом из красного кирпича. Его угловую часть занял бакалейный магазин с чайным залом Акима Маркеловича Михеева.

В 1895 году мимо угла 74 квартала прошла линия конно-железной дороги. Можно предположить, что шум, пыль и грязь от конки заставили Королева перестроить дом. Лавка с магазином А.М. Михеева была перенесена на другой угол по Москательной.

В 1897 году мещанин Королев надстроил свой дом до двух этажей. Заработал на это улучшение жилищных условий Михаил Александрович, занимаясь торговлей.

С начала 1890-х господин Королев арендовал у наследников бывший магазин купца И.И. Жильцова на улице Заводской (Венцека), напротив Окружного суда.

Продавалось в нем все, на что был спрос. Помимо красок, масел и олиф, в магазине Королева можно было приобрести бакалейные и канцелярские товары, парфюмерию, книги, бронзовый порошок, цемент и т.д.

Второй этаж дома купца Жильцова его наследники сдавали выпускнику Петербургской Императорской Академии художеств, классному художнику I степени Федору Емельяновичу Бурову под квартиру и мастерскую. В 1893–1895 годах он здесь содержал на собственные средства «Классы живописи и рисования».

В 1899 году Михаил Королев скончался, и его двухэтажный каменный дом на углу Соборной и Москательной в 74 квартале, согласно отношению старшего нотариуса Самарского Окружного суда от 22 февраля 1900 года, по завещанию перешел к родной сестре, купеческой вдове Евгении Александровне в замужестве Буслаевой.

Купец Буслаев и его торговая империя

Муж Евгении Александровны – вольский купеческий сын 3 гильдии Василий Ермолаевич Буслаев (1840 – 1897) появился в Самаре, вероятно, в начале 1860-х годов.

Наиболее раннее упоминание о нем мы обнаружили в Центральном государственном архиве Самарской области (ЦГАСО), в одном из дел фонда Самарской палаты гражданского суда 1864 года. В деле рассматривались два эпизода.

В первом некий мещанин П.Е. Конурин просил Буслаева внести оплату и получить за него свидетельство самарского купца 2 гильдии.

Во втором случае 24-летний Василий Буслаев выступал присяжным попечителем от Городового Магистрата и защищал несостоятельного должника некоего Софронова перед кредиторами, «акулами» тогдашней самарской торговли – купцами Ильей Саниным, Федором Никоновым, Василием Буреевым.

В то время Буслаев держал торговлю мануфактурным товаром (тканями и полотнами) на Троицком базаре. В 1870 году Василий Ермолаевич получил паспорт самарского купца 2 гильдии.

В 1872 году Василий Буслаев открыл свой первый магазин мануфактурных товаров в доме купцов Г.С. и П.Г. Новокрещеновых на углу улиц Дворянской и Панской (ныне Куйбышева, 82 /Ленинградская, 24).

Петр Алабин в своей знаменитой книге «Двадцатипятилетие Самары, как губернского города», рассказывая о магазинной торговле, писал в том числе и о Буслаеве:

«Меховой магазин Волкова и таковой же осенью и по зимам Буслаева… Богатые выбором красных товаров, различных шелковых, шерстяных, бумажных и нитяных русских и иностранных изделий (оборот которыми местные торговцы ныне делают на полтора миллиона в год) магазины: Никонова, Калачева, Конурина, Гладкова, Буслаева и Лазарева.

Вот лучшие самарские магазины, из которых некоторые обилием товаров и хорошим их выбором не уступят лучшим магазинам старых губернских городов».

В 1879 году Василий Ермолаевич перевел магазин в дом семьи купцов Шабаевых на Алексеевской площади (ныне Куйбышева, 81).

Причем стоит отметить, что меховой магазин Буслаева всё время (1879 – 1894) работал в доме Шабаевых со своими прямыми конкурентами – сначала с меховым салоном Волкова, затем с меховым магазином Каныгина – почти дверь в дверь!

В 1894 году меховой и мануфактурный магазин Василия Ермолаевича в усадьбе Шабаевых был закрыт. В номере «Самарской газеты» от 23 июня 1894 года Буслаев заявил, что в августе его торговля откроется, но уже в новом доме купца Н.П. Масленникова на углу Дворянской и Панской (ныне Куйбышева, 99 / Ленинградская, 28), в том самом помещении, где сегодня находится ремесленная пекарня «Белотурка». Здесь магазин В.Е. Буслаева проработал чуть больше трех лет (1894 – 1897).

Позднее дом Масленникова перейдет в собственность купца Ливерия Покидышева, который переведет сюда свой «Санкт-Петербургский модно-галантерейный магазин».

По ком звонит колокол

Если вы внимательно присмотрелись к одной из предыдущих иллюстраций, то наверняка заметили, что помимо мануфактуры и мехов в сферу торговых интересов купца Буслаева входили и колокола.

Первый завод по производству этих ударных музыкальных инструментов был создан в Самаре пензенским 3-й гильдии купеческом сыном Кузьмой Приваловым в 1857 году.

В краеведческой картотеке купца Константина Головкина есть такие сведения:

«В Самаре в 60 – 70-х годах XIX века работали два колокольных завода Василия Ермолаевича Буслаева и Кузьмы Феоктистовича Привалова… Производительность их и причина закрытия неизвестны».

Редко мы можем уличить знаменитого краеведа в неточностях, но эта информация неверна по определению. Буслаев, согласно книгам оброчных статей, не занимался колокольным производством в 1860-х и 1870-х годах, а приобрел завод Привалова только летом 1879 года.

21 декабря 1879 года городская дума официально передала право аренды трех участков городской выгонной земли под колокольным и чугунолитейным заводом от Привалова к Буслаеву. Об этом же рассказывал и сам Буслаев в одном из прошений – его «колокольная и чугунолитейная история» началась с покупки заводов у Привалова в 1879 году.

В 1882 и 1883 годах Буслаевым взяты в аренду еще два смежных надела, на которых хозяин открыл «пародействующие заведения: раструсочную мельницу и свечно-восковой завод».

К середине 1880-х площадь земли под предприятиями Буслаева равнялась 4 десятинам 480 саженям. Сегодня эта огромная территория ограничена улицами Урицкого, Мечникова, Ново-Желябовской и Григория Аксакова.

Недавно в фондах ЦГАСО нам удалось найти уникальную карту (план) заводской территории Буслаева, составленную аппаратом городского землемера в 1901 году.

На ней мы видим новую мостовую (ныне ул. Урицкого), два яблоневых сада, озерцо, колодезь и 24 отдельных строения: жилые постройки для рабочих и мастеров, хозяйский дом, контору-флигель, две избы, летнюю кухню с террасой, баню, кладовые, сараи, погребицы, каретники, конюшни, формировочное, литейное, точильное машинное отделения, сушильни, навес для новых колоколов, будки караульщиков.

Вероятно, колокололитейное дело Буслаева было успешным. В начале 1890-х Василий Ермолаевич сообщал во всех своих рекламных объявлениях, что его завод на научно-промышленной выставке в Казани в 1890 году за экспозицию колоколов получил большую серебряную медаль «за трудолюбие и искусство».

К сожалению, объемы производства и заказчики В.Е. Буслаева пока неизвестны. Но, по нашему мнению, поступления от заводских заказов были все-таки не сравнимы с огромным, а главное, стабильным доходом от магазинов.

Иногда кажется, что купец Василий Буслаев лил колокола больше для души, чем для обогащения. Много колоколов дарил.

Например, в «Самарских епархиальных ведомостях» от 1 декабря 1891 года читаем: «Наместник Николаевского мужского монастыря сообщил Его Преосвященству, что самарский купец Буслаев безвозмездно перелил монастырю его разбитый колокол весом 207 пудов 11 фунтов на сумму 618 рублей, который 13 октября его же рабочими и повешен на монастырскую колокольню.

Резолюция Его Преосвященства Епископа Самарского и Ставропольского на рапорте Наместника: «Господину Буслаеву объявить благодарность Епархиального Начальства за его пожертвование».

В 1896 году колокололитейное производство остановлено, и, как оказалось, окончательно, а в 1901 году все постройки Буслаевского завода были проданы.

Общественная деятельность Василия Буслаева

В 1879 – 1897 годах, почти 18 лет Буслаев являлся гласным Самарской городской думы. Василий Ермолаевич участвовал во всех крупных мероприятиях городских властей, входил в состав разных важных комиссий.

Избравшись в думу, он активно включился в работу, сразу попал в состав комиссии по росписи городских доходов и расходов на 1879 год, комиссии по торжественной встрече Гурийского полка после победоносной русско-турецкой войны, комиссии по подготовке проекта железнодорожной ветки к реке Волге. Стал одним из составителей проекта реформирования городского Общественного банка, приступил к исполнению обязанностей в Подготовительной водопроводной комиссии. Впоследствии трудился во всех водопроводных комиссиях (1880 – 1886), осуществлял контроль за постройкой служебных зданий самарского водопровода и устройством пожарных кранов.

В.Е. Буслаев был членом более 10 думских комиссий. В частности, библиотечной, позже комитета Александровской Публичной библиотеки (1881 – 1897, с перерывами), по открытию типографии городской управы (1885), постройке здания нового зимнего театра по проекту архитектора Чичагова (1885 – 1888) и т.д.

6 октября 1886 года Буслаев оказался доизбранным в комиссию по сооружению памятника Императору Александру II в Самаре. Изначально было намечено место для памятника на Алексеевской площади.

Однако в процессе работы появилась и другая локация – у строящегося Кафедрального собора. Причем многие гласные и сам автор памятника В.О. Шервуд начали склоняться к выбору места на Ново-Соборной площади. И вот здесь положение спас Василий Ермолаевич. Он взял слово и доходчиво объяснил, что на Соборной площади уже есть два памятника. Во-первых, это сам собор, сооружаемый в честь ангела в Бозе почившего Государя. Во-вторых, это Соборный сад, который постановили назвать Николаевским в честь Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича.

Гласные поспорили еще какое-то время, но доводам Василия Ермолаевича вняли. 30 августа 1889 года памятник Царю-Освободителю, Императору Александру II торжественно открыли на Алексеевской площади – в двадцати шагах от магазина Буслаева. Купец умел убеждать.

Василий Ермолаевич принимал участие в мероприятиях по ликвидации последствий неурожая, вызвавшего голод в начале 1890-х.

Буслаев не за страх, а за совесть служил в городском самоуправлении. Однако никогда не забывал и о себе. Когда представлялась возможность – пытался понизить городские арендные сборы с земли под своими заводами.

Василий Ермолаевич всегда ратовал за повышение собираемости налогов. Но вот однажды вскрылась неприятная история. В 1895 году ревизия установила, что некоторые вполне состоятельные деятели городской думы и управы, коллеги Василия Ермолаевича, по 5 – 10 лет уклоняются от сборов с недвижимости. И Буслаев, как ни в чем не бывало, встал на их защиту.

Лучшего бы он этого не делал! Стенограмма думского заседания попал в руки фельетониста «Самарской газеты» под псевдонимом Иегудиил Хламида (он же Алексей Пешков, он же в будущем великий писатель Максим Горький).

Иегудиил разразился серией едких заметок. Он жестко писал, сравнивая В.Е. Буслаева с тезкой и однофамильцем, богатырем Василием Буслаевым:

«Был в Новгороде в старинное время удал-добрый молодец В.Б., и, по словам былин, он очень любил и умел драться. Наберет себе приятелей, ходит с ними по улицам, всякого встречного в ус да в рыло… Я бы и не вспомнил о добром молодце, кабы у него в Самаре не было тезки и однофамильца, желающего подражать своему прототипу… На мой взгляд – это нехорошо.

Купцу по нынешним временам надлежит быть солидным и культурным… Он – фабрикант, он – экспортер, он стоит у кормила самоуправления, у него в зависимости многое, и много он мог бы сделать для страны. Но он не понимает своего жизненного значения, в набивании кармана он видит цель своей жизни, забывая о том, что человеку, сколько миллионов он бы ни имел, в конце концов понадобится три аршина земли на кладбище и больше ничего».

Василий Ермолаевич, конечно, протестовал против таких фельетонов и сильно обижался на автора.

В 1888 – 1891 годах В.Е. Буслаев избирался в Самарское губернское земское собрание и совместно с П.В. Алабиным, Н.Е. Кноррингом, Е.Т. Кожевниковым, С.О. Лавровым и графом Н.А. Толстым являлся гласным от Самарского уезда.

Василий Буслаев входил во множество городских и общественных организаций. Он был членом:

— Совета Самарского общества взаимного кредита (1886 – 1897 годы),
— Учетного комитета Общественного банка (1892 – 1897),
— Губернского Податного присутствия при Казенной Палате (1893 – 1897),
— Городского по квартирному налогу присутствия (1896 – 1897),
— Наблюдательного комитета Самарского общества взаимного от огня страхования (1895 – 1897),
— Алексиевского братства (1892 – 1897).

Также Василий Ермолаевич был попечителем Николаевского Сиротского дома (1893 – 1897).

Усадьба купеческой вдовы и конец колокольного дела в Самаре

Всё у Буслаевых складывалось хорошо, но не было наследника. Известные самарские краеведы Андрей и Ирина Демидовы отмечали:

«Купец Василий Ермолаевич Буслаев просил купеческое собрание походатайствовать перед властями об усыновлении его семьей мальчика. Объяснял он необходимость этого тем, что не имеет наследника. Купеческое собрание пошло навстречу и выдало документ о том, что В.Е. Буслаев не проповедует вредного сектантства и обладает финансовым достатком».

В сведениях купеческого старосты о наличном составе купеческих семейств за 1894 год можно увидеть примерно такую запись:

«Согласно определению Самарского Окружного суда от 31 мая 1894 года, Василием Ермолаевичем и Евгенией Александровной Буслаевыми был усыновлен младенец мужского пола Леонид десяти месяцев (1893 года рождения)».

11 сентября 1897 года Василий Ермолаевич прислал секретарю городской думы записку, что будет отсутствовать на заседании по причине торговых дел. Позже пришло известие, что Буслаев умер.

В 1900 года купеческая вдова Евгения Александровна получила в наследство двухэтажный каменный дом брата на углу Соборной и Москательной и переехала туда с маленьким сыном Леонидом, няньками и прислугой.

В оценочной ведомости 1902 года указано, что дворовое место Буслаевой в 74 квартале имеет площадь 10х10 саженей (чуть больше 455 кв. метров). По улице каменный двухэтажный дом, крытый железом, стоящий на площади в 65 кв. саженей. Во дворе каретник, конюшня и погребица каменные.

Напомним, что в 1890-х годах семья Буслаевых жила по сути за городом, на территории своего колокольного завода. Однако в 1896 году там случился пожар, многие постройки, в том числе хозяйский дом, сгорели. Семья Буслаевых перебралась в упомянутый нами ранее дом Масленникова (Куйбышева, 99).

Производство остановилось, рабочих рассчитали и уволили. Однако Евгения Буслаева продолжала платить за аренду земли, на которой стоял завод, в городскую казну.

В 1901 году на промышленную недвижимость вдовы Буслаевой появился арендатор и покупатель – товарищество под фирмой «Елизаветградский артельный чугунолитейный и механический завод земледельческих машин и орудий».

Оно готово было арендовать здания Буслаевой, а впоследствии выкупить их за 10 000 рублей. Однако сама земля принадлежала муниципалитету, поэтому Евгения Александровна обратилась с письмом в городскую управу. Она рассказала, что хочет сначала сдать в аренду, а затем и продать заводские активы за 10 000 рублей, но может их уступить и городу за ту же сумму.

Гласные городской думы заинтересовались и направили на завод комиссию. Тогда и составили карту завода Буслаева, которую мы уже приводили выше.

Несмотря на то, что заводские постройки пришли в некоторую ветхость, а расположенный рядом яблоневый сад засох, увиденное искренне поразило членов комиссии. За высоким забором с будками для охраны оказался целый заводской городок с массой помещений и своим озером. Комиссия целый день бродила по заводу, ее члены осмотрели все здания, были на озерце, пробовали воду из колодца и признали ее превосходной.

В своем отчете и.о. городского архитектора рекомендовал городской управе купить завод. Все постройки он оценил в 2 969 рублей. Однако вдова требовала 10 000 рублей и скидок не делала.

После долгого обсуждения гласные все-таки решили приобрести завод у Е.А. Буслаевой за ее цену, объясняя свое решение прежде всего тем, что район завода недавно включен в состав города, дорогу от Вокзальной и Петропавловской площадей к ветрянкам мимо кладбища и заводов Попова и Буслаева замостили, территория активно развивалась и застраивалась, население в близлежащих поселках выросло вдвое, и купленные постройки могли оказаться полезными и принести прибыль.

В том же 1901 году часть бывшего предприятия Буслаевых была сдана городом в аренду овчинному и кожевенному заводу Сидоровых, владельцев двух крупных доходных домов на Панской (ныне Ленинградская, 49 и Ленинградская, 55).

Дом Сидоровых (Ленинрадская, 49 / Чапаевская, 87).

5 августа 1903 года купчиха, вдова Евгения Александровна Буслаева скончалась от кровоизлияния в мозг. 7 августа ее похоронили в фамильном склепе на нижнем кладбище Иверского женского монастыря рядом с могилами мужа и снохи.

От Буслаевой остались каменный двухэтажный дом на углу Соборной и Москательной в 74 квартале, внушительные счета в двух банках и маленький 10-летний мальчик Лёня, усыновленный купеческой семьей в 1894 году.

О том, как сложилась его судьба, вы узнаете вы второй части краеведческого расследования историка Павла Попова.

Вместо послесловия

Самарский трактирщик, происходивший из крестьян Симбирской губернии, Иван Никонорович Портнов все-таки имеет некоторое отношение к дому Королевых-Буслаевых. Дело в том, что его усадебное место находилось на другой стороне перекрестка улиц Москательной и Соборной, на месте конструктивистского дома Горкомхоза (Льва Толстого, 57 / Молодогвардейская, 99).

Находится он в 64-м квартале, в то время как дом Королевых-Буслаевых — в 74-м. Возможно кто-то из ранних интернет-исследователей старой Самары просто перепутал эти цифры.

Продолжение читайте здесь.

Иллюстрации и текст: Павел Попов

Современные фотографии: Павел Попов, Вадим Кондратьев, Валерий Григанов.

Благодарим за консультации главного библиографа Самарской областной универсальной научной библиотеки (СОУНБ) Александра Завального, руководителя читального зала ЦГАСО Павла Лебединского, начальника отдела использования архивных документов СОГАСПИ Евгения Малинкина, самарского краеведа и коллекционера Сергея Чуваткина, научного сотрудника Музея Модерна Елену Жидкову, самарского писателя, поэта и краеведа Андрея Демидова, крупнейшего самарского коллекционера конфетных этикетов и упаковки Марину Целину, самарского художника, дизайнера и скульптора Кристину Цибер и, конечно, всех сотрудников краеведческого отдела и отдела редких книг СОУНБ.

Следите за нашими публикациями в Telegram на канале «Другой город» и ВКонтакте