Yearly Archives: 2013

1 5 230

Исполнители песен о Волге рассказывают, почему, зачем и как они их поют.

Текст: Данила Телегин, Андрей Кочетков

Владимир Пахомов, руководитель Государственного Волжского русского народного хора им. П.М. Милославова

«Сама местность повлияла на волжские песни. В них можно услышать широту, глубину и плавность Волги, красоту ее берегов, судьбы бурлаков и рыбаков. Хороводы, распевы — все это идет от состояния души волжанина.

Волжский народный хор придерживается полуакадемической манеры; звук очень объемный, но не кричащий, а плавный, прикрытый. Такова саратовско-самарская манера пения.

Помогает раскрыть все богатство звучания волжских песен то, что в нашем хоре несколько женских групп, а также полный набор мужского хора, и расставлены они по-особенному. Вообще наш хор — это три огромных цеха: вокальный, инструментальный и хореографический. Танцы у нас короткие, но очень емкие и выразительные. Оркестровки отличаются богатством гармонии. Все вместе эти составляющие позволяют нам полностью передать суть волжских песен».

Оркус, группа Mordor, повелитель

«Песня «Рок-н-Ролл Волга» была написана под впечатлением от нескольких первых cамарских фестивалей. Отличная организация, гостеприимный город и потрясающая рок-н-ролльная атмосфера, царящая и на площадке, и за кулисами, вызвали во мне самые позитивные эмоции. И однажды они вылились в песню. Я рад и горд, что уже несколько лет подряд «Рок над Волгой» открывается именно ею».

Ирина Сурина, кантри-фолк певица

«На Волге первый раз побывала в Самаре, несколько лет назад с фестивалем МАМАКАБО. Потом приехала на Грушинский летний в момент разделения фестивалей, по приглашению друзей… Песню люблю с детства! Исполнять ее стала случайно: нужна была песня про Волгу на Зимнем Грушинском, попросили спеть меня. Воспользовалась, так сказать, моментом, с тех пор и пою. Иногда!»

Владимир Бузин, «Весна на улице Карла Юхана», гитарист и автор песен.

«Весной я выходил на улицу и бросал спичку в ручеёк у дороги, как корабль она неслась в речку Городню, Городня впадала в Москварику, Москварика в Оку, Ока в Волгу под Нижнем. И нёсся мой кораблик до самой Волги, до той небесной Волги, которая до самого неба.

Так случилось что видел я Волгу и у истока где пил её воду, и подо Ржевом, где Волга встречается с Вазузой, и в Твери, и в Угличе зимой пил вино на берегу заедая колбасным сыром, и в Ярославле, и в Костроме, и в Нижнем где впадает Ока, а на Оке я провёл всё своё пионерское детство.
Видел Волгу и в Казани, и уж не вспомню сколько раз в Самаре, и в Астрахани. Видел и с борта самолёта, и в жуткой лодчёнке в 3 часа утра, не дай Бог, перевернётся.

Ира же волжанка, с волжским загаром, с Волгой в белых волосах.
С голосом Волги.
Тихим и буйным как ушкуйнички, иногда.
Волга течёт через нас, сквозь нас, и рядом с нами.

И эта моя спичечка всё плывёт и плывёт в мою небесную Волгу, а Волга уходит прямо в синее, синее небо…»

Олег Каданов, «Оркестр Че», вокалист

Первое знакомство с Волгой у меня крепко завязано со знакомством с женой. Кира была организатором наших первых концертов в Тольятти и Самаре. И когда мы приехали в Тольятти первым делом нас повезли к Волге. Невероятная мощь и красота крепко поразили нас! По приезду почти сразу-же родилась песня под названием Волга.»

Демиан Моргачёв, «MAD», гитарист

«2004 год. Август. С Андреем Березовским (шаманом из группы » Руки», ландшафтным психотерапевтом и владельцем парусного катамарана) в жуткий шторм шли против течения с Васильеских островов в Самару. Холодный дождь ночью. Какие-то пароходы из ниоткуда, воющие по волчьи берега, молнии сверкают, нервы, Пинк Флойд, алкоголь, викинги, психотерапия… Ладно, кое-как легли под утро спать.
Наутро,- несколько строчек про необыкновенный характер и крутой нрав девушки нашей, главной любимицы — Волги прямо сами родились из ниоткуда.
Какое-то обрывочное воспоминание об этом летнем приключении существует, конечно же, в самой песне. Но «классический» вариант появляется позже, намного.

2006 год. Лето. Июнь месяц. Вова (Кострюков) пишет набросочек первого куплета. И отличный запоминающийся мелодический ход припева для несуществующей песни о Волге. Показывает его мне на репетиции.
Что делать говорит? Есть кусочек… А дальше, убей не могу двинуться. А про что песня то? Ну как о чём? Люди на лето сматываются за Волгу, живут на Среднем Пляже, на Проране и далее по течению. Целые поселения, целые поколения. А на город смотрят из-за реки, дома осенью разбирают и закапывают, а в апреле выкапывают, ставятся, осваивают и такие круговороты, представь, каждый год. Чувство такое: дом не там, где Самара, а там, за Волгой, в палатке, на кухоньке из клеёнок и девушки особенные, какие-то заречные…

Если что придумается дальше — хорошо. При соединении двух одинаково прекрасных слагаемых — сумма конечно же, сами понимаете… Так и пели на одну мелодию один куплет Володин плюс два моих в пристяжку, нам нравилось… Сначала просто под гитару пробовали на друзьях и знакомых. Потом как-то образовалась сама аранжировка.

А о чём эта песня? Мне кажется, обо всех нас живущих на этих берегах… О том что мы любим…»

А вот еще несколько песен, чьих исполнителей нет среди живых либо в буквальном, либо в медийном смысле.

0 5 410

Список вузов Самары в самое ближайшее время может пополнить Федеральный Университет. Звучит впечатляюще, правда пока сложно представить, что это за монстр, и как он повлияет на качество образования. «Другой город» попытался разобраться, и пока не увидел в создании суперунивера чего-то особенно воодушевляющего либо злокачественного.

0 13 074

ЗДЕСЬ КУЮТ МЕТАЛЛ!

Границы нашего с вами любимого города неуклонно расширяются. Там, где еще пару лет назад трясли своими гривами рокеры и их поклонники, стройными, трехэтажными рядами высятся кошелевские дома-близнецы.

0 5 122

Что знает обычный житель нашей большой и разной страны про Самарскую область? Вполне может быть, что ничего. Ноль. Nada. Этот житель, наверное, даже не оскорбился, когда в Rolling Stone написали, что Cheese People из Саратова. Про Поволжье еще куда ни шло — тут вроде как Great Russian River, как же, как же, слышали. Есть даже Ассоциация городов Поволжья, которая считает, что собирательный имидж – уже лучше, чем ничего. Но нам кажется иначе: мы думаем, что в наших берегах есть нечто неповторимое. Так что мы обнаружили десять особенностей, которые не позволят перепутать самарское Поволжье с каким-либо еще.  

0 3 570

ВЛАДИМИР ФЕДОТОВ

С выпускником ВГИКА, которого однокурсники официально прозвали Режфедом, мы встречаемся в баре недалеко от Ладьи. В тот самый жаркий час, когда охота пикаперов тщетна, а бодибилдеры делят пляж с офисными служащими, променявшими обед на купание. Самарцу Федотову, большую часть времени живущему в Москве, иногда не хватает Волги, в чем он сразу же признается. А еще рассказывает, что пиво за 70 рублей в столице – только в таких заведениях, где пьющая интеллигенция соседствует с футбольными фанатами, причем последним в стекло в жизни не нальют. Но бар выбран нами не только из-за дешевизны и настоящего «Жигулевского»; отсюда неплохо виден предмет нашей беседы. Режиссер довольно давно рассказывает журналистам о том, что хочет снять документальный фильм о жизни ЗаВолгой. И вот теперь речь уже не о намерениях, а о том, что получается, и для кого он снимает.

Текст: Данила Телегин

— ЗаВолга — это больше ощущение или место?

— Это, прежде всего, образ жизни самарских людей. Нет, само собой, это и место, но в любом другом волжском городе ЗаВолга тоже есть. А вот массовое поселение на противоположном берегу людей разного социального уровня и достатка — это, по-моему, достаточно уникальное явление. Во всяком случае, я бывал или разговаривал с ребятами из городов Поволжья, и нигде не обнаружил подобной дикой жизни на природе в черте города.

— Давно ли ты придумал снять фильм? На какой он сейчас стадии?

— Несмотря на то, что я родился и тридцать лет прожил на берегу Волги, в этих поселениях, честно говоря, бывать доводилось нечасто. У родителей и дедушек-бабушек просто не было времени, чтобы там жить. Но когда мне было лет двадцать пять, один товарищ меня туда завлек. Он сам, его отец и дед увлекались рыбной ловлей. И где-то в районе Шелехмети у них были врыты четыре палки, обтянутые всяким подручным материалом. Домик. Меня заинтересовало, как люди из поколения в поколение живут на одном месте. Там же совершенно особенная социальная среда, свое отношение к соседям, к чужим, к Волге, к лесу… Но в тот раз о кино я еще не думал. Спустя время уже другой товарищ, праздновавший день рождения на Волге, куда-то меня возил на катере. И рассказал мне удивительную вещь, что каждое половодье лагерь затапливается, поэтому всю утварь люди зарывают осенью в землю. А потом по весне откапывают. По-моему, совершенно философская история об умирании и возрождении, и она мне показалась достаточно кинематографичной. Уже когда я поступил во ВГИК, идея меня не отпускала.

При защите диплома в теоретической части необходимо было в одном из пунктов описать проект, который хотелось бы снять. И вот тогда я более-менее сформулировал замысел. Прошло четыре или пять лет, и теперь я чуть-чуть приблизился к реализации идеи. Работаем без финансирования, на энтузиазме, но пока, слава богу, есть люди, которые мне помогают.

До сих пор не знаю, что получится. Оказалось, мифическая история в реальности выглядит немного не так. Мы приезжали до половодья, во время строительства, и в начале лета. Я увидел, что благосостояние людей изменилось, и теперь уже почти не встретить лодок «Прогресс» с моторами «Вихрь»…

— О, легендарные вещи!

— Да, но если и встречаются наши лодки, то на них стоят японские моторы. Почти перестали закапывать детали домиков в землю. Привозят всякие подушечки-раскладушечки. Одноразовая культура постепенно вытесняет ту традиционную, при которой бережно хранились все эти кастрюли, сковородки, ложки, вилки.

— Но среди продукции из «Леруа Мерлен» до сих пор можно встретить жестяные кружки, подстаканники, какие-то выцветшие гобелены советских времен. Именно это, как мне кажется, есть смысл снимать, пока оно совсем не ушло.

— Да, конечно есть. Но все равно замысел немного трансформировался. Я в любом случае не оставляю надежды зафиксировать весь этот процесс возрождения, жизни и умирания. «Срединную» часть, думаю, в этом году успеем сделать. И возможно, осень тоже. А то «возрождение», которое мы сняли, пока мне не очень нравится. Во всяком случае, те кадры не полностью соответствуют моей задумке.

— «Весна, лето, осень, зима…» по-самарски?

— Может быть. На самом деле идея моя уже несколько раз трансформировалась. Например, был момент, от которого я отказался – центральным персонажем должен был быть паромщик, Харон, который травил бы байки. Абсолютно корневая ведь история. В любой мифологии река или вода – это граница. Она разделяет живых и мертвых, своих и чужих, черных и белых…. Но потом я передумал, решил быть отстраненным. Разорвать связь городской цивилизации с той, где люди ходят босиком по земле и готовят на костре, хотя могут включить керогаз.

— Но хоть какой-то сюжет есть?

— Нет, от сюжета я отказался. Решил запечатлеть эмоции, без повествования и драматургии в классическом смысле. Там не будет говорящих голов, интервью. Будет фильм-наблюдение с минимальным вмешательством в происходящее. Попытка выхватить из потока жизни эмоциональные вещи, которые расскажут о самарском колорите. История о цикле, который будет продолжаться вечно. Если, конечно, не построят какой-нибудь мост. Я слышал что-то об этом и мост, конечно, убьет напрочь все подобные места, как это произошло в Нижнем, в Саратове, в Волгограде.

— Как думаешь, насколько дико все это для москвичей выглядит?

— Думаю, тема вызовет в столице любопытство. В Москве у меня очень много товарищей, которые просто не умеют плавать. Хотя там есть и Москва-река, и Яуза шириной буквально в две сажени, которой они очень гордятся, но Волгу они себе плохо представляют. Лично мне не хватает ощущения, когда ты можешь в любой момент сесть на теплоходик, и через несколько минут почувствовать все радости жизни на другой стороне реки. А Москва все свои реки одела в гранит. Там, конечно, есть зоны для пикников с мангалами, но это совершенно не сравнить с нашей самоорганизованной «дикостью». В основном, у большинства столичных жителей отдых ассоциируется с турецкими отелями. Они не представляют, что такое купить себе разбитую «копейку» и гонять на ней от палатки до села Рождествено за пивом, как в свое время поступил один мой одноклассник. Думаю, мой фильм может быть интересен людям, не живущим в Самаре, поскольку это будет взгляд на ЗаВолгу не изнутри, а со стороны.