«Пусть дома реставрируют другие»

«Это самая большая дореволюционная реклама в Самаре, на главной пешеходной улице. Её невозможно не заметить и ей хочется заняться», — говорит Михаил Митюков, основатель «Надо сохранить».

«Мы будем калькировать надпись, то есть наносить ее на плёнку. Нам нужно снять размер каждой буквы. Все слова выполнены разным шрифтом, у всех разные размер и толщина.

В 2025 году снимали эту рекламу на фото, поэтому у Миши уже есть цифровая копия. Но чтобы она была максимально точной, нужна толщина линии каждой буквы.

Поэтому сейчас мы с помощью кальки снимем мерки, а потом отсканируем и привяжем к цифровой копии реальные размеры», — рассказывает Елена Пузикова.

«В этом проекте я с 2021 года. Узнала, что Миша Митюков занимается раскрытием нэповской вывески «Кухмистерской» на Некрасовской, и заинтересовалась очень сильно.

А на следующий год снова услышала про Мишу, он тогда занимался советской вывеской «Лаки. Краски. Посуда. Хозтовары» на Галактионовской, 189, и поняла, что хочу тоже над этим работать. Сразу «залетела» и стала помогать.

Я чистила флагодержатели, мыла и красила эти буквы. С тех пор стараюсь участвовать во всех проектах «Надо сохранить», потому что Миша деятельный, ему очень хочется помогать».

— Всегда по-разному. В основном работаю руками: где-то нужно помочь калькировать, где-то помыть, покрасить. Иногда приходится с кем-нибудь договариваться, например, с жителями дома, или отгонять прохожих, чтоб не мешали.

Здесь немножко не так, как на «Том Сойер Фесте»: нет такого, что ты пришёл на объект и выбираешь, что тебе сегодня поделать, что тебе сегодня нравится. Мы делаем конкретные поставленные цели.

Хотя, если так подумать, нельзя эти два проекта сравнивать. «Том Сойер Фест» занимается большими объектами, домами, а здесь обычно маленькие артефакты, поэтому моя работа как будто более наглядная. Хотя, конечно, цель одна — сохранение наследия.

— Потому что это товарищество «Проводник» уже несколько лет обсуждается. Но по поводу работ здесь очень тяжело договориться, потому что здание — объект культурного наследия.

Чтобы на нём проводить какие-либо работы, нужно кучу бумажек подписать, разрешений от разных инстанций получить. Это сложно и долго, хорошо, что у нас есть Миша, который этим занимается.

«Так, ну мы взяли пробы нескольких цветов, отправим их на анализ. Посмотрели еще сохранность самой краски и кирпича. Пока непонятно, как мы это будем реставрировать. Идеально — сохранить оригинальную краску там, где она есть.

Утраченные фрагменты можно тонировать: либо полностью закрашивать буквы, либо только по контуру, делая их читаемыми. Окончательное решение примем после разработки проекта реставрации и оценки масштабов: стоимости работ, степени разрушения стены и кирпича.

Может быть, придется законсервировать», — рассказывает Анна Толстова, складывая колбочки с пробами в специальный контейнер.

«А здесь я как волонтер, мне интересно таким образом набраться опыта. Еще  я считаю, что в Самаре важно восстанавливать такие значимые вывески. Рада вложиться своими навыками.

В соцсетях я иногда публикую свои работы по реставрации, там несколько лет назад их увидел Миша и написал мне с предложением о сотрудничестве. Первым нашим проектом тогда стала вывеска «Кухмистерской».

Миша уже подготовил кальку, получил разрешения на реставрацию — мне нужно было помочь именно с художественной частью. С тех пор мы много чего сделали вместе с «Надо сохранить», например, два лайтбокса на Самарской площади, несколько страховых досок.

Одну такую доску мы недавно сняли в аварийном состоянии, очистили от ржавчины, укрепили, законсервировали, воссоздали утраты по аналогам. Там я тоже занималась живописной частью».

— Честно, я не ощущаю монотонности и не выгораю, потому что каждый новый экспонат на работе и артефакт в «Надо сохранить» — это отдельная история, в которую приходится погружаться заново. Я не успеваю привыкнуть к однообразию. Глубокими историческими изысканиями я не занимаюсь, потому что моё образование прикладное, а не историческое.

Но, когда реставрирую конкретный предмет, обязательно изучаю его контекст, и именно эта постоянная новизна и необходимость каждый раз заново «вчитываться» в судьбу вещи не дают работе стать рутиной.

Ещё мне очень нравится вот этот вау-эффект, когда ты уже все доделала. Понимаешь, какой был ход работ. Потом сравниваешь, что у тебя было и что стало, и понимаешь, что этот предмет прослужит еще много лет, хотя был в ужасном состоянии совсем недавно.

«Есть установленный порядок. Государственный орган, который курирует объекты культурного наследия, должен согласовывать работы по реставрации, а их могут проводить только лицензированные фирмы.

Надо направить запрос на проведение работ, приложить проектную документацию, и только после экспертизы орган может дать предписание или утвердить проект. Ну и потом реставрационная компания приступает к работе.

В нашем случае все иначе: мы пока не ведем никакие реставрационные работы, только проводим предварительное исследование, для которого тоже нужно было разрешение собственника здания.

Сначала мы направили запрос в госорган и получили подтверждение, что исследование можно проводить без проектной документации, потом согласовали с пользователем помещения, поликлиникой, и получили от них разрешение на обследование стены.

А занимаюсь я всем этим процессом самостоятельно: в нашей команде нет отдельного человека, который занимался бы подготовкой и отправкой запросов», — делится Михаил Митюков.

«Команды в привычном, строгом понимании у нас нет. Аня со мной с самого первого проекта, её тоже можно считать опорой. Остальные присоединяются по мере сил и интересов.

Лена, например, помогает на разных объектах, но не везде — только там, где ей откликается и есть возможность. И это нормально: все, кто хоть раз помогли, уже часть нашей команды.

Объекты у нас очень разные, поэтому и состав участников естественным образом меняется. Где-то Ане не интересно или не по профилю — скажем, в реставрации неоновых вывесок она не участвует. Там работают ребята, которые тянут это направление с самой первой вывески.

Они тоже часть команды. Получается, наше сообщество большое, но при этом гибкое, неконкретное и непостоянное.

Этот формат я не выбирал — он сложился сам собой. У того же «Том Сойер Феста» изначально была компания друзей, общие чаты, четкая структура. У меня такой компании не было. Я начинал один и брался только за те детали, которые мог реализовать в одиночку.

Да и в любых некоммерческих проектах команда всегда текучая. И это, наверное, самый честный и органичный формат для такой работы. Раз мы делаем одно дело, значит, и миссия у нас общая: заняться чем-то по-настоящему интересным, сделать что-то красивое, научиться новому, сохранить наследие и хоть немного улучшить Самару.

Думаю, нас объединяет именно это».

— Да, бывает, что-то ломают в процессе эксплуатации, повреждают. Мы это ремонтируем. За пять лет у нас накопилась куча объектов. С какими-то ничего не происходило вообще, а с какими-то случаются проблемы, и периодически приходится их чинить.

Ну, например, проедет газель в арке и поцарапает рекламу, которую мы реставрировали. Пришёл, заделал — и всё. Это уже не реставрация, а просто ремонт.

А ещё был случай: мы чистили нивелирную марку на Молодогвардейской, это небольшая металлическая пластина с репером, которую геодезисты закрепляют на зданиях для точных замеров высоты. Ёе украли.

— У нас есть в Самаре, кто дома реставрирует. Хочется делать что-то не очень объемное, чтобы результат и эффект были видны быстро. На такие детали, как вывески, знаки, фонари, реже обращают внимание, чем на целое большое здание.

Поэтому все эти предметы часто не замечаются даже специалистами. А тут получается делать на них акцент уже за несколько лет работы. Теперь и другие люди стали внимательнее к этим деталям относиться. Получается, в этом есть какая-то новизна деятельности.

Дома реставрировать классно, но пусть кто-нибудь другой.