ДУБИНУШКА, УХНЕМ!
Забытые профессии старой Самары: бурлак
1 315
,
Когда-то эти профессии были у всех на устах, а сегодня большинство их названий вызовет недоумение. В рамках проекта «Руки не помнят: забытые ремесла старой Самары» интернет-журнал «Другой город» продолжает серию статей о забытых ныне, но известных в XIX — первой половине XX века профессиях. Сегодня речь пойдет о бурлаках.
В словаре Даля бурлак – крестьянин, идущий на чужбину на заработки, особенно на речные суда.
Владимир Иванович пишет: «По всей Волге судорабочие бурлаки идут ежегодно со вскрытием рек большими артелями в низовые губернии, с лямками, для подъема судов бичевою».
Вверх по течению ходить бурлакам приходилось далеко, самым протяженным был маршрут Астрахань – Рыбинск, который занимал около трех месяцев.
Саратовский историк Федор Родин в своей книге «Бурлачество в России» писал:
Бурлацкой столицей считался город Рыбинск. Статистик и экономист Иван Вернадский, написавший в 1857 году книгу «Исследования о бурлаках», делил бурлаков на два разряда — верхних и нижних.
Волжскими бурлаками стоит именовать только последних, ибо они работали на пространстве от Рыбинска до Астрахани. Верхние же — лишь в верховьях Волги и на других реках между Рыбинском и Санкт-Петербургом.
В нашей губернии, по сообщению Вернадского, в бурлаки шли почти исключительно жители Самарского уезда.
Труд этот был нелегким. В книге «Полное географическое описание нашего Отечества. Том 6: Среднее и Нижнее Поволжье и Заволжье» (СПб, 1901 год) читаем:
В период расцвета бурлачества, в первой половине XIX века, на Нижней и Средней Волге этим ремеслом зарабатывали на хлеб до 300 тысяч человек.
В Самаре имелся Бурлацкий базар. В первой половине XIX века он находился между нынешними Комсомольской и Пионерской улицами, а позднее сместился на север, к Ленинградскому спуску. Вот что писал о нем купец Константин Головкин:
Здесь был главный наем жнецов. Причалив к берегу, стояли «посуды» и баржи с разного рода «горянщиной», сундуками, деревянной посудой, мебелью, детскими игрушками, пряниками и т.д.».
Прославились же на весь мир эти волжские труженики благодаря картине художника Ильи Репина, над которой он работал в Самарском крае.
Подробности этого путешествия мы можем узнать из письма живописца Петру Алабину, которое датируется 26 января 1895 года. Приведем наиболее интересные отрывки из него:
— «Дивное! И тут человек и там человек!».
Скоро по праздникам мужики и бабы стали проситься к нам.
— «Ваше благородие, позвольте на бурлака поглядеть, бают, гоже с трубкой написали».
<…>»Планиду списывают; землемеры»,— говорили про нас опытные, проезжие, бывалые люди.
— «А и трудная тоже и ваша служба; подикось, по экой-то жаре, по горам лазиете. А много ли вы жалованья получаете за ваше занятие?
— Да ты что думаешь, ведь он тут всей душой горит; я, брат, ведь сам в иконописцах был — объясняет один бурлак другому».
Одна из главных ассоциаций с бурлаками — народная песня «Дубинушка», которую в 1900-х годах сделал знаменитой Федор Шаляпин.
Почтовая открытка. Автор рисунка — художник Александр Лавров.
О том, что ее пели работники-волгари, упоминается в стихотворении Николая Некрасова «Бурлаки»:
«Плечами, грудью и спиной
Тянул он барку бичевой,
Полдневный зной его палил,
И пот с него ручьями лил.
И падал он, и вновь вставал,
Хрипя, «Дубинушку» стонал;
До места барку дотянул
И богатырским сном уснул,
И, в бане смыв поутру пот,
Беспечно пристанью идет».
Хотя Илья Ефимович с Николаем Алексеевичем был не согласен. В письме к Корнею Чуковскому от 24 марта 1925 года художник писал:
И я тогда уже критиковал Некрасова: разве может бурлак петь на ходу, под лямкой?!. Ведь лямка тянет назад; того и гляди — оступишься или на корни споткнешься.
А главное: у них всегда лица злые, бледные: его глаз не выдержишь, — отвернешься, — никакого расположения петь у них я не встречал; даже в праздники, даже вечером перед кострами с котелком угрюмость и злоба заедали их».
Для решения этого песенного вопроса привлечем еще одного классика русской литературы — Максима Горького.
Его дед по материнской линии Василий Каширин в молодости тоже был бурлаком. В биографической повести Горького «Детство» есть такой фрагмент:
Накалит солнышко затылок-то, голова, как чугун, кипит, а ты, согнувшись в три погибели, – косточки скрипят, – идешь да идешь, и пути не видать, глаза потом залило, а душа-то плачется, а слеза-то катится, – эх-ма, Олеша, помалкивай!
Идешь, идешь, да из лямки-то и вывалишься, мордой в землю – и тому рад; стало быть, вся сила чисто вышла, хоть отдыхай, хоть издыхай!<…>
Говорил он и – быстро, как облако, рос передо мною, превращаясь из маленького, сухого старичка в человека силы сказочной, – он один ведет против реки огромную серую баржу…
Иногда он соскакивал с постели и, размахивая руками, показывал мне, как ходят бурлаки в лямках, как откачивают воду; пел баском какие-то песни, потом снова молодо прыгал на кровать и, весь удивительный, еще более густо, крепко говорил:
– Ну, зато, Олеша, на привале, на отдыхе, летним вечером, в Жигулях, где-нибудь под зеленой горой, поразложим, бывалоче, костры – кашицу варить, да как заведет горевой бурлак сердечную песню, да как вступится, грянет вся артель, – аж мороз по коже дернет, и будто Волга вся быстрей пойдет, – так бы, чай, конем и встала на дыбы, до самых облаков.
И всякое горе – как пыль по ветру; до того люди запевались, что, бывало, и каша вон из котла бежит; тут кашевара по лбу половником надо бить: играй, как хошь, а дело помни!».
Мальчик Степа, главный герой рассказа «Про старую Самару», написанного историком, преподавателем Самарского университета Павлом Преображенским, тоже встретился в нашем городе с бурлаками:
Оглядевшись кругом, он вдруг подошёл к Степе, тряхнул кудрями и заговорил:
— Пойдешь к нам в зуйки? Кашу нам варить будешь, потом по берегу бичеву ссаривать, нам «утирку» кричать. Бурлаком-молодцем будешь…
Степа невольно схватился за руку отца.
— Вон что, заговорил опять бурлак: ты еще тятин-мамин… Погоди, вырастешь — и тебя на волю потянет, Волга-матушка будет сниться…».
Некоторые слова из приведенного отрывка вам наверняка показались незнакомыми. В книге Преображенского им даются пояснения:
Зуек — маленький береговой кулик; так назывались мальчики, прислуживающие на судах; тоже, что на море — юнга.
Ссаривать — бичеву, канат — стряхивать с куста, с камня, если бичева или канат за них заденут: делалось это при помощи шеста.
Утирка — собственно: полотенце для утирания. Бурлаки шли берегом, опустив голову и глядя в землю. Если впереди виднелось дерево, мимо которого надо было идти побольше наклонившись (чтобы кустом не «утерло лицо»), им кричали «утирка», значит — наклонись пониже.
На работу в бурлацкую артель действительно нанимали детей. Известны случаи, когда подростки в 11 лет были кашеварами, а с 15 уже полноценными работниками, тянущими лямку. Но их число в общей бурлацкой массе было невелико.
Оплата труда бурлаков была по меркам XIX века достаточно высокой. Самарский писатель Валерий Воронков, чей прадед Василий Павлович запечатлен на знаменитой картине Репина, говорил по этому поводу в интервью:
Посмотри на картину: там как будто все в обносках. Но это не значит, что они нищие. Совсем наоборот. Работа эта хорошо оплачивалась. Он в своем селе считался одним из самых зажиточных хозяев».
Закат бурлачества начался в первой половине 1870-х годов, когда перевозка грузов на пароходах стала стоить столько же, сколько и услуги бурлаков.
Петр Алабин в историко-статистическом очерке «25-летие Самары, как губернского города», изданном в 1875 году, писал об этом:
«С развитием пароходства мало по малу стало уничтожаться на Волге знаменитое бурлачество, губившее и физически и нравственно значительные массы народа, и само собой видоизменился характер волжской торговли и промышленности».
Художник Василий Верещагин. «Бурлак, держащийся руками за лямку». 1866 год
О бурлаках знали даже иностранные журналисты, эвакуированные в Самару осенью 1941 года. Так, американец Эдди Гилмор писал в своих мемуарах о посещении одного из заводов Безымянки:
«Это было потрясающее зрелище. Я видел, как налаживалась работа современного механизированного производства на месте, где три столетия назад были слышны заунывные песни волжских бурлаков».
А те самые бурлаки, которые и привели в Самарский край Илью Репина, в сентябре 2014 года были увековечены на набережной Волги под Ленинградском спуском.
Больше информации о проекте «Руки не помнят: забытые ремесла старой Самары» вы найдете в группе ВКонтакте.