Тай-брейк

Мы продолжаем публикацию большого исследования историка Павла Попова, посвященного истории первых турниров по большому теннису в Самаре.

Первую часть мы завершили на обещании показать вам предмет гардероба, некогда продававшийся в модно-галантерейном магазине купца Ливерия Покидышева, что на перекрестке Дворянской и Панской улиц.

Итак, предоставляем слово Павлу Попову.

---

Несколько лет назад основатель fashion-династии, ведущий дизайнер ателье Design buro & Atelier Maria Kazak, педагог, стоявший у истоков кафедры «Дизайн» Самарского государственного архитектурно-строительного университета, соавтор фестиваля моды и театрального костюма в Самаре «Поволжские сезоны Александра Васильева», обладатель «Золотой маски» в номинации «Театральный костюм», самарский художник-модельер Ольга Валерьевна Казак познакомила нас с замечательными экспонатами из своей коллекции старинной одежды, среди которых оказалась и оригинальная мужская сорочка в идеальном состоянии с настоящей пришивной биркой магазина Покидышева.

Купец Ливерий Покидышев – гласный Самарской городской думы (1906 – 1913), член комиссии по оценке недвижимых имуществ, член Попечительского совета Городской имени Константинова богадельни (1907 – 1918), член Попечительского совета 2-й женской гимназии (1912 – 1915), где училась дочь Маша (дома ее ласково называли Маруся).

Сыновья Л.Н. Покидышева окончили Коммерческое училище – Владимир в 1911 году, Евгений в 1914 – и поступили в Московский Коммерческий институт.

Дочь Мария 11 мая 1915 года венчалась в Москве в Богородице-Рождественской церкви в Столешниках с сыном владельца алебастрового завода в Винновке, строителя и первого хозяина известного деревянного дома на Самарской улице, где теперь работает галерея «Заварка», М.Д. Маштакова – Сергеем Маштаковым (ЦГА Москвы. Ф. 2124. Оп. 2. Д. 26. Л. 206об. – 207).

Евгений Покидышев и в Самаре, и много позже в Москве тесно общался с семьей сестры.

20 ноября 1909 года на втором этаже дома Л.Н. Покидышева на углу Дворянской и Панской (ныне Куйбышева, 99) торжественно открылось Самарское отделение Северного банка (Волжское слово, 1909, 17 ноября).

И семья купца переехала в большую квартиру в собственном новом огромном доходном доме на Саратовской улице (ныне Фрунзе, 140), построенном из силикатного кирпича с добавлением декоративных слоев керамического.

Среди специалистов – «кирпичников» до сих пор шли ожесточенные споры, о том, кто же являлся производителем силикатного кирпича для дома Покидышева – или известково-песчано-силикатно-кирпичный завод Густава Ротмана, который, по сведениям К.П. Головкина, застрелился в 1913 году, или механический завод песчано-известкового кирпича строительного подрядчика Ермолая Елисеева.

Недавно найденное нами объявление в газете «Волжское слово» от 3 августа 1907 года даёт явное преимущество сторонникам Густава Богдановича Ротмана.

Ко времени окончания строительства доходного дома на Саратовской, в конце лета 1907 года купцы И.И. Лебедев и Л.Н. Покидышев создали партнерство по реализации силикатного кирпича завода Ротмана совместно с самим хозяином предприятия (Волжское слово, 1907, 3 августа).

Покидышевы проживали на Саратовской (Фрунзе, 140) вплоть до продажи дома Самарскому удельному ведомству 15 сентября 1914 года, а далее занимали разные съемные квартиры, в частности в домах А.С. Журавлева на углу Панской и Дворянской в 40 квартале напротив своего центрального магазина, Ф.К. Клингардта (быв. Ю.Б. Христензена) и Я.М. Бузина (быв. Шабаевых).

В 1905 году Ливерий Николаевич взял у города в аренду на 50 лет два больших смежных участка под дачу на северном склоне Постникова оврага в урочище Белая гора (ныне район улицы Шушенской) и выстроил прекрасный деревянный дом со смотровой площадкой, с которой открывался божественный вид на Волгу (сохранилось много дачных фотографий).

Скоро при доме появились флигели для сдачи в аренду и большая игровая площадка с каруселями. Дети чуть подросли – и площадка превратилась в место их постоянных игр в лаун-теннис и крокет. По теме загородного имения купца нами собрано очень много интересного материала и мы обязательно отдельно поговорим о Покидышевой даче.

Семье Ливерия Николаевича принадлежал также доходный дом на углу Вознесенской и Воскресенской (ныне Степана Разина, 37 / Пионерская, 23), записанный на жену Анну Яковлевну, и находившийся напротив городской усадьбы ее отца.

Он был построен Покидышевыми по проекту архитектора-самоучки Г.Н. Мошкова в 1904 году и был отдан в аренду Управлению Самара-Златоустовской железной дороги.

В 1917 году сыновья Л.Н. Покидышева Владимир и Евгений приобрели дворовое место на углу Саратовской и Успенской в 14 квартале, но целей этой покупки нам, увы, установить не удалось.

После провозглашения Советской власти 26 октября 1917 года в Самаре, Л.Н. Покидышев успел недолго посидеть в тюрьме, отказавшись выплачивать выкуп (налог) с коммерсантов, назначенный ревкомом на нужды новой власти. Большевики и их союзники анархисты и максималисты сразу внушили ужас местным предпринимателям.

На время Комуча все, казалось, забыли о прошлых угрозах. Но с приближением Красной Армии к Самаре в начале октября 1918 года многие уехали из города. В их числе были и Покидышевы с молодыми Маштаковыми.

Сохранился документ «об описи имущества белогвардейского офицера С.М. Маштакова, бежавшего при отступлении чехов» (ЦГАСО. Ф. Р193. Оп. 2. Д. 7. Л. 159 – 159об.).

В декабре 1918 года Покидышевы и Маштаковы оказались в Иркутске, но пробыли здесь совсем недолго. Купец и краевед Константин Павлович Головкин, хорошо знавший Ливерия Николаевича и живший через два дома от его магазина на Панской, в конце 1918 – начале 1919 года совершил путешествие в Японию для покупки предметов искусства для музея. Он оставил интересный путевой дневник, где среди своих попутчиков в Японии называл «Л.Н. Покидышева с компаньонами», «М.Л.» (Мария Ливерьевна?), «Маштакова» (Сергей Маштаков?) и др.

К сожалению, дневник, расшифрованный искусствоведом Т.Ф. Алексушиной в 1997 году, написан К.П. Головкиным крайне неразборчивым почерком и в исключительно свободной манере. Так или иначе, нам точно известно, что в 1919 – 1921 годах купец Л.Н. Покидышев с женой и дочерью Марией Маштаковой жил во Владивостоке.

Его сыновья Владимир, Евгений и зять Сергей Михайлович Маштаков принимали участие в боевых действиях на стороне Белой Армии.

В метрической книге Покровской церкви Владивостока сохранилась запись о смерти Гражданина города Самары Ливерия Николаевича Покидышева 15 августа 1921 года от паралича сердца (РГИА ДВ. Ф. 1646. Оп. 1. Д. 184. Л. 291об. – 292). 21 апреля 1924 года умер старший сын Владимир Ливерьевич (причина пока не известна).

В 1929 году Евгений Покидышев с матерью Анной Яковлевной покинули Дальний Восток, достигли Европейской части России и поселились в Саратове.

Здесь Евгений Ливерьевич женился на Елене Александровне Воробьевой (род. 4.11.1904), которая была потомком богатых купцов Воробьевых (доходные дома, магазины) и Медведевых (колокольный завод).

Вероятно, чтобы запутать компетентные органы и избежать процедуры лишения избирательных прав, грозившей бывшему белогвардейскому офицеру, Покидышев взял фамилию жены.

В самом начале 1930-х Евгений Ливерьевич Воробьев работал чертежником и графиком на одной из крупнейших строек первых пятилеток – на возведении знаменитого железнодорожного моста через Волгу в Саратове в районе Увека по проекту инженера-мостостроителя Макара Киеня (сохранилось служебное удостоверение Е.Л. Воробьева).

Затем Воробьевы жили в Москве, как и семья Маштаковых. В конце 1960-х – начале 1970-х Евгений Ливерьевич с супругой ежегодно путешествовали на круизных теплоходах по Волге с остановками в Саратове и Куйбышеве, вспоминали молодость, а жена Елена Александровна вела дневники (не расшифрованы).

Евгений Ливерьевич Покидышев-Воробьев (ум. 2.11.1978), его жена Елена Александровна Воробьева (ум. 18.01.2000), мать Евгения Ливерьевича – Анна Яковлевна Покидышева (ум. 5.05.1953), родная сестра Евгения Ливерьевича – Мария Ливерьевна Маштакова (ум. 20.06.1962) похоронены в Москве на Останкинском кладбище (есть фотоснимок общего памятника).

В финале парного ученического состязания на первенстве 1911 года Василий Батюшков и Виктор Лебяжинский одолели пару Евгения Покидышева и Петша.

Что касается Петша, то, по нашему мнению, это был один из потомков (внук и правнук?) Фридриха Вильгельмовича и Вильгельма Карловича Петшей, владельцев одного из первых предприятий по производству лимонадов и других фруктовых вод в Самаре в конце 1870-х годов.

Виктор Лебяжинский – сын содержателя большой кожевенной торговли на Троицком базаре Владимира Степановича Лебяжинского и его жены Надежды Андреевны. Всем, конечно, знаком их доходный дом на Льва Толстого, 70 – 72, выстроенный в несколько этапов в 1907 – 1910 годах по проекту Г.Н. Мошкова.

После 1918 года Лебяжинские оказались в Харбине.

На генеалогических форумах приводятся воспоминания каких-то харбинских соседей мещан Лебяжинских о том, что Виктор, окончивший Коммерческое училище в Самаре, вернулся в СССР, стал военным и служил в Даурии.

Эти сведения очень похожи на правду, за исключением одного момента – в Алфавите учеников и других документах Самарского Коммерческого училища фамилия Лебяжинского нигде не упоминается.

Лебяжинский и Петш – ученики 2-й мужской Романовской гимназии (ныне корпус СГИК, Фрунзе, 138), за футбольную команду которой они с успехом выступали в 1910-х годах.

В заключении отчета о первом теннисном турнире в Самаре журналист газеты «Голос Самары» сожалел об отсутствии в финалах сильнейшего игрока Федора Батюшкова в связи с болезнью.

Но, как говорится, всему своё время – уже через год Федор Николаевич Батюшков показал безупречную игру и стал вторым чемпионом Самары в разряде Gentlemen’s Open Singles и первым обладателем Кубка А.Ф. фон Вакано.

Командор Петр Поляков и «плавучее здание» яхт-клуба

Весной и летом 1912 года в Самаре не утихали разговоры: на пост командора Самарского речного яхт‑клуба избрали уважаемого человека – купца Петра Николаевича Полякова, почётного члена клуба, но сам клуб при этом не спешил объявлять о традиционных летних состязаниях, которых все так ждали – гонках на различных судах, велосипедных заездах и соревнованиях по лёгкой атлетике.

В ответ на растущие ожидания общественность встречала лишь загадочное молчание представителей спортивной организации.

Оказалось, что новый командор П.Н. Поляков сосредоточил все ресурсы на строительстве уникального объекта – летнего «здания‑судна» в старой бухте реки Самары. Проектом руководил председатель гоночной комиссии, казначей яхт-клуба, оренбургский инженер Александр Грен.

Петр Николаевич Поляков (род. 30.04.1878) – один из самых ярких самарских общественных деятелей 1910-х годов.

Он являлся племянником бывшего городского головы Н.Г. Неклютина, был женат на Екатерине Михайловне – дочери М.И. Юрина, владельца известного «дома с гермой» по проекту архитектора Филарета Засухина (ныне Степана Разина, 52).

В 1907 – 1909 годах купец П.Н. Поляков – партнер инженера И.К. Жирнова по его технической конторе на Заводской улице, по соседству с отделением фирмы «Добров и Набгольц».

Осенью 1909 года открыл собственное дело – электротехническую и мельнично-строительную фирму и склад на Дворянской улице, рядом с технической конторой родной тети и крестной А.М. Неклютиной. В 1910 – 1913 годах руководил работой обеих контор.

С 1909 года Поляков вел торговлю легковыми автомобилями «Берлие», «Даррак», «Фиат», грузовыми «Бюссинг», первым открыл автопрокат. Сдавал в аренду автомобили самарской почте и оказывал услуги по их техобслуживанию.

С 1909 года Петр Николаевич – действительный член яхт-клуба, с 1910 года почетный член и руководитель автомобильного отдела спортивной организации, с 1911 – командор Самарского яхт-клуба.

В 1911 – 1912 годах участвовал в разработке «Обязательного постановления о порядке движения по городу Самаре автоматических экипажей», консультировал городскую управу по вопросам, связанным с автомобилями, добивался признания автоотдела своего рода инспекцией дорожного движения. П.Н. Поляков имел собственный автомобиль «Берлие» (в 1914 году рег. номер «70»).

В 1909 – 1913 годах ему принадлежали парусные яхты «Фриске» и «Альрунка», а также быстроходное моторное судно «Бой».

Петра Полякова вполне можно назвать «ньюсмейкером» своего времени. Еще осенью 1907 года он совершил путешествие на своем автомобиле из Москвы в Уральск через Саратов и оттуда в Самару. Об этом 30 января 1908 года сообщила газета «Волжское слово».

14 августа 1909 года Поляков принес первую автомобильную славу Самарскому краю. На своем новом автомобиле «Берлие» (20 лошадиных сил) он принял участие в автопробеге на время и выносливость по маршруту Санкт-Петербург – Рига – Санкт-Петербург.

Показал второе время – 1 000 верст за 14 часов и получил в награду серебряный кубок (Волжское слово, 1909, 19 августа).

Журналисты живописно преподносили его победу на юбилейных гонках парусных судов в Петербурге в 1910 году, с упоением рассказывали о проекте Полякова устроить автомобильное сообщение Самары с Большой Глушицей, рукоплескали своеобразному параду новеньких почтовых автомобилей, который Петр Николаевич устроил в начале лета 1911 года на Дворянской улице, дивились необычайной скорости его моторки «Бой», проходящей расстояние от пристани Александровского спуска до Барбашиной поляны за 18 минут.

А уж сколько было восторженных репортажей с общественных прогулок на клубных и частных судах на пикники за Волгу, организованных П.Н. Поляковым – не счесть!

В 1913 году под руководством Полякова принят новый устав яхт-клуба, по которому менялись некоторые права и обязанности гостей, действительных и почетных членов, срок работы командора продлялся с двух до трех лет, «Самарский речной яхт-клуб» стал просто «Самарским яхт-клубом», утвержден новый вариант флага и разработана новая эмблема.

Флаг, как и раньше, представлял из себя белое полотнище с прямым синим крестом. Но в левый верхний кряж поместили российский триколор, а в левый нижний – герб города Самары. Эмблема и флаг с изменениями впервые появились на обложке нового устава. К сожалению, эту обложку напечатали с ошибкой в цветовой гамме – вместо синей краски залили зеленую.

Петр Николаевич – человек увлекающийся, азартный, буржуазный делец и пассионарий, отзывчивый на любые новые идеи. Посмотрите на его портрет – в глазах «сумасшедшинка», взгляд авантюриста в хорошем смысле слова. Этот самый безудержный азарт в конце концов сыграл с командором злую шутку.

По воспоминаниям К.Н. Неклютина в 1913 году Петр Поляков вложил огромные деньги в какое-то предприятие на Севере и ему показалось этого мало.

Имея доступ к счетам родственников Неклютиных, инвестировал и их значительные средства, и в итоге погорел. Фактически Поляков был близок к банкротству – ему пришлось распрощаться со своей конторой, распродать яхты.

Но уже через полтора года Петр Николаевич снова «на коне». В 1915 году он вместе со своим другом, хозяином гостиницы «Националь» С.А. Кошелевым, неким юрьевским купцом Н.Ф. Шмидтом и самарским купцом I гильдии Г.Ф. Ивановым создал Техническо-промышленное товарищество «П.Н. Поляков и Ко».

Товарищество взяло в аренду бывший чугунолитейный и механический завод Н.И. Лебедева в аренду на 5 лет, заключило удачные контракты, в том числе с Сергиевским заводом взрывчатых веществ (ЦГАСО. Ф. 700. Оп. 6. Д. 25). Товарищество процветало вплоть до национализации завода Лебедева 30 ноября 1917 года.

В начале апреля 1912 года, в возрасте 33 лет купец Поляков приступил к самому необычному и значительному проекту в своей жизни – строительству летнего «здания-судна» для речного яхт-клуба в старой бухте реки Самары.

К сооружению «плавучего здания» были привлечены члены технической и хозяйственной комиссий клуба, председатель гоночной комиссии, инженер Грен, специально поселившийся недалеко от бухты – в доме Петра Николаевича на Духовной, 8 (ныне Кутякова, 10).

Рабочих, десятников и разного рода консультантов на стройку рекомендовало Самарское отделение Санкт-Петербургской Владимирской Охотниковской артели, арендовавшее помещения в доме Полякова.

Строительство велось на личные средства командора. Постройка «здания-судна» была окончена к февралю 1913 года и до начала мая шли только работы по окраске и внутренней отделке (паркет, линкруст, осиновый гонт, окраска в спокойные оттенки, позолота).

4 апреля 1913 года П.Н. Поляков пригласил в «плавучее здание» журналистов и провел для них экскурсию по каждой палубе, поэтому в местных газетах «Волжское слово» и «Голос Самары» за 6 апреля мы находим подробные описания этого необыкновенного объекта.

В трюме находились: изолированные в несгораемом помещении электростанция в 12 – 16 сил с динамо-машиной в 87 ампер на 500 – 600 лампочек и водокачка речной воды с двумя фильтрами, такелажные отсеки, кладовые, гардероб на 40 человек по образцу Императорского яхт-клуба, каюты прислуги, матросов, боцмана, официантов. Трюм, как и всё здание, был снабжен автоматическими огнетушителями.

Из трюма – четыре лестницы на палубу и в вестибюль, далее ведущий в двусветный зал с полуовальными окнами, украшенными рисунками разных видов спорта. Зал на 300 человек со сценой, уборными для артистов и двумя гостиными был приспособлен для общих собраний, концертов и спектаклей.

На уровне второго света – отдельные ложи, причем центральная могла быть переоборудована для размещения киноаппарата, а левая для почетных гостей имела каюту. В середине палубы располагались буфет, кухня, холодильник, дамский будуар, кают-компания с конторой и кассой, спортзал. Рядом с бушпритом – сигнальная пушка и судовой колокол.

На следующей палубе – выходы из лож, комитетская, кабинет-каюта командора, библиотека, карточные комнаты, каюты для приезжих спортсменов и большая терраса.

Верхняя открытая палуба, доступная только для членов клуба, называлась «морской», на которой у грот-мачты помещалась рубка гоночной комиссии. Около бизань-мачты находилась будка для водонапорного бака на 500 ведер. На всем пространстве «морской» палубы могли быть поставлены «лонгшезы» (шезлонги).

23 мая 1913 года газета «Голос Самары» сообщила, что «вновь выстроенное помещение яхт-клуба переведено с Самарки на Волгу».

6 мая новый сезон, в присутствии губернатора Протасьева и командора Полякова, с освящением и поднятием флага, тостами, стрельбой сигнальной пушки, был открыт.

Репортер газеты «Голос Самары» завершил свой обзор мероприятия фразой: «После этого состоялся завтрак, затем обед, после которого предпринята прогулка на моторных судах» (Голос Самары, 1913, 28 мая).

Освящение флага и открытие сезона в «плавучем здании» проходило на Александровском спуске, позже судно отбуксировали к купальне купчихи Неклютиной под спуском Алексеевской (Красноармейской) улицы и открыли в нем буфет.

Весной 1914 года содержатель ресторана в курзале Струковского сада некий Губелидзе подал жалобу в управу, что его потенциальных клиентов переманивает клубный буфет, и он не сможет оплатить аренду курзала.

Управа тогда предложила городской думе запретить стоянку для «здания-судна» у купальни А.М. Неклютиной.

В этой непростой ситуации на страницах газеты «Голос Самары» очень жестко выступил новый командор, избранный 2 апреля 1914 года, старший сверхштатный чиновник особых поручений при Канцелярии губернатора и редактор неофициальной части «Самарских губернских ведомостей» С.М. Голиков.

Он заявил, что буфет спортивной организации не может по определению составлять кому-либо конкуренцию, так как вход в него открыт только членам клуба или лицам по их рекомендации. И подытожил зловещей угрозой, что если городская дума не разрешит стоянку на Алексеевском спуске, то «плавучее здание будет переведено за Волгу и такое перенесение тяжело скажется на только что зарождающейся жизни спортивного общества» (Волжский край, 1914, 20 апреля).

22 апреля 1914 года клуб заручился письменным разрешением семьи купцов Неклютиных на причал (ЦГАСО. Ф. 153. Оп. 10. Д. 766. Л. 46).

На заседании 24 апреля 1914 года гласные городской думы, среди которых было много членов яхт-клуба, после бурных прений постановили разрешить яхтенной организации оставить их «поплавок» на прошлогоднем месте у купальни Неклютиной на Алексеевском спуске – в 1914 году бесплатно, а в 1915 – 1918 годах за 561 рубль в год (Волжский край, 1914, 26 апреля).

Чемпионат по лаун-теннису 1912 года
Первый розыгрыш Кубка Альфреда фон Вакано

Пока руководство яхт-клуба было занято строительством «плавучего здания», отдел лаун-тенниса весной 1912 года готовился ко второму первенству (чемпионату) с первым розыгрышем кубка А.Ф. фон Вакано.

Две теннисные площадки были отремонтированы и обустроены, благодаря усилиям Эриха Альфредовича фон Вакано. Ему активно помогали брат Владимир, отец Альфред Филиппович, друг детства Вальтер Оскарович Кеницер и новый знакомый Эдвин Оскарович Май.

Еще в 1909 году А.Ф. фон Вакано удостоен звания почетного члена яхт-клуба, в январе 1911 года его портрет торжественно был вывешен в зимнем помещении яхт-клуба в кухмистерской на Алексеевской улице, а теперь имя пивозаводчика получил серебряный кубок, изготовленный на средства самого Альфреда Филипповича.

Несомненно, что розыгрыш кубка А.Ф. фон Вакано в местных состязаниях по лаун-теннису – выдающееся для Самары событие, но игры на именные призы и кубки в теннисной практике были уже давно распространены.

Например, в 1911 году разыгрывались Кубки графа В.А. Стенбок-Фермор и Л.Л. Вейнденбрик в двух лахтинских клубах под Санкт-Петербургом, переходящий Кубок А.А. Верта и Кубок А.А. Беляева в Крестовском Лаун-Теннис Клубе, Кубок имени Председателя Московского Общества Любителей Лаун-Тенниса Л.Ф. Юнкер, Кубки графа Г.И. Рибопьера, князей А.А. и П.А. Ливен, братьев М.А. и П.А. Стахович в Орловском Паленском Спортивном Кружке «Первенство Орла», ковш Е.Г. Мелконова-Езекова и приз Ф.С. Генч-Оглуева на чемпионате южнорусских клубов Ростова и Таганрога и т.д.

В Самаре именными призами первого командора М.С. Афанасьева и почетного члена клуба П.Н. Полякова награждались победители в парусных гонках, а кубком Ф.В. Подиновского в соревновании судов с подвесным мотором.

К организации теннисных соревнований 1912 года подключился друг Владимира и Эриха фон Вакано – Вальтер Оскарович Кеницер.

Он родился в 1883 году в Самаре, сын владельца макаронной фабрики и технической конторы, крупного акционера Товарищества Жигулевского пивоваренного завода – О.К. Кеницера, германский подданный, вице-консул в Самаре, с 1909 по 1914 год член Восточного порайонного комитета по регулированию перевозок массовых грузов по железным дорогам, участник весенних игр по лаун-теннису 1913 года (в одиночном гандикапе и в парном смешанном с госпожой Аристовой), с 1913 года заместитель заведующего отделом лаун-тенниса нашего яхт-клуба, почетный член Самарского Губернского Попечительства детских приютов, секретарь Самарского поощрительного скакового общества.

Деятельное участие в подготовке теннисного турнира 1912 года принимал Эдвин Оскарович Май – управляющий Самарским отделением Жирардовских мануфактур К. Гилле и А. Дитриха (мануфактурные ткани) в доме подрядчика А.А. Юрина (ныне Некрасовская, 46) по проекту Г.Н. Мошкова (Список абонентов телефонной сети за 1912 г. С. 49), которое открылось 1 сентября 1911 года (Волжское слово, 1911, 8 сентября).

Май был не просто случайным поклонником тенниса, он – член комитета Кружка Любителей Лаун-Тенниса в городе Казани в 1910 – 1911 годах (Ежегодник ВСЛТК за 1911/12. СПб., 1912. С. 108), а с 1912 года член Самарского речного яхт-клуба.

В 1912 году Эдвин Оскарович занимался поставками отделу лаун-тенниса различных аксессуаров (сеток, рекетов, мячей и пр.), сам принял участие в турнире, а в 1913 году передал казанским любителям приглашение на третий чемпионат в Самаре.

Все ждали красивой игры от мастеров Э.А. фон Вакано, Ф.Н. Батюшкова, поручика Д.О. Вебера, учеников М.И. Гринберга, Е.Л. Покидышева, Л.В. Вайнштейна.

Журналист Инкогнито резюмировал: «Этот интересный спорт процветает в Самаре всего несколько лет, но успел уже привлечь симпатии общества».

Живой иллюстрацией этого газетного пассажа стало то, что многие присутствующие 8 сентября 1912 года на освящении закладки губернаторского дома (Голос Самары, 1912, 11 сентября) по окончании мероприятия, переместились в Пушкинский сквер на торжество открытия второго первенства Самары по лаун-теннису и кубка Альфреда фон Вакано.

Турнир прошел в четыре дня 8, 9, 14 и 16 сентября 1912 года «…при благоприятной погоде, при многочисленном составе игроков и образцовой постановке. Публика также выказывала живое участие к состязаниям, усердно посещая таковые» (Голос Самары, 1912, 18 сентября).

Первенство состоялось в четырех ординарных разрядах и ученическом поощрительном состязании:

Женщины в турнире 1912 года участие, к сожалению, не принимали – не было состязаний ни в одиночном дамском, ни в смешанном парном, как в 1911 году.

Можно предположить, что именной приз Эриха фон Вакано, учрежденный в следующем 1913 году, был как раз призван привлечь женщин на турнир и сделать дамское одиночное и смешанное парное состязания достойным украшением первенства (чемпионата) города.

В турнире 1912 года играли 23 человека. А о его результатах вы узнаете в следующей части нашего исследования.

Продолжение следует!

---

Иллюстрации и текст: Павел Попов
Художник: Александр Ломков

Фотоматериалы из семейных архивов внука купеческого сына Е.Л. Покидышева – Е.А. Воробьева (Москва), внучатого племянника дворян В.Н. и Ф.Н. Батюшковых – капитана I ранга С.Е. Батюшкова (Москва), правнучки оренбургской мещанки М.Н. Павличек – М.Н. Кайдаловой (Санкт-Петербург).

Отдельно благодарим за консультации краеведов С.Г. Чуваткина (Самара), М.С. Рябинина (Самара), историка и автора документальных фильмов И.В. Пеннер-Кострюкову (Самара), автоисторика С.В. Кирильца (Мильтенберг), научного сотрудника Музея Модерна Е.М. Жидкову, коллекционеров О.В. Казак (Самара), С.А. Попкова (Ростов-на-Дону), М.С. Безрукова (Самара), экскурсовода Е.И. Рогову (Самара), а также сотрудников отдела редких книг Самарской областной универсальной научной библиотеки, Центрального государственного архива Самарской области и Самарского областного Художественного музея.

Использование семейных фотоснимков в любых печатных изданиях возможно только с письменного разрешения владельцев.

Следите за нашими публикациями в Telegram на канале «Другой город» и ВКонтакте