«Три сестры» спустя четверть века
Дерзкий эксперимент Мастерской Анатолия Праудина на сцене «СамАрта»
30
,
«СамАрт» представил вторую премьеру сезона — камерный, пронзительный и пугающий спектакль «Три сестры» (16+). Работа над ним велась более двух лет, но это не просто репетиционный процесс, а плод многолетнего эксперимента в Мастерской Анатолия Праудина.
В самом начале спектакля режиссер выходит к зрителям, чтобы задать вектор этого странного и тревожного путешествия:
Но в театре «СамАрт», в отличие от большинства театров, у актеров, режиссеров, художников есть возможность тренироваться. Берется драматургический, прозаический материал. В данном случае сегодня Антон Павлович Чехов, пьеса «Три сестры». На этом материале мы занимались. Мы позволили себе пофантазировать, как могла бы сложиться дальнейшая жизнь персонажей этой пьесы, скажем, лет через 20-25».
Эти слова — ключ к пониманию того, что такое Мастерская Анатолия Праудина. Эта уникальная учебная площадка существует в «СамАрте» уже более 15 лет. Ее цель — не просто поддержание формы, а глубокое профессиональное совершенствование артистов труппы, опора на качественный драматургический материал и ведущие театральные школы ХХ века.
Здесь актеры возвращаются к азам: тренинг через погружение, сочинительская и пространственная практика, этюдное изучение роли, создание «романа жизни» персонажа и рождение слова. Это пространство педагогической системы, где под руководством опытного режиссера можно скрупулезно, не пропуская ни одного этапа, заниматься творческим самовоспитанием.
Именно этюдный метод стал фундаментом для рождения этой сценической версии.
Для меня на этот раз главным стало встретиться спустя время с режиссером Праудиным. А через него с Чеховым. Ну, и с самой собой. Я уже от себя не ожидала, что смогу так увлечься работой, буду забывать о потраченном времени, о самолюбии.
В моей небогатой биографии немного встреч с режиссерами, ради которых хотелось бы измениться, стать лучше. Как говорил Адольф Шапиро, роль удалась, если стала частью биографии. В данном случае есть ощущение, что это может случиться. Такое давно забытое чудо театра».
Её партнёрша Татьяна Наумова (Ирина) дополняет:
В мастерской Анатолия Аркадьевича — это внутренняя дисциплина, не одна чашка горького кофе… и возможность испытать себя на прочность. Важно, что я не потеряла в себе человека, дошла до финала! Каждая работа с А.А. — это вызов самому себе».
Вероника Львова (Маша) подчеркивает, что этюдный метод дает возможность без страха подойти к любому автору и роли:
Сама возможность сыграть в «Трех сестрах» стала для меня подарком. Когда я была моложе, такого шанса не было. Работа вышла за рамки пьесы. Мы с ребятами сыграли не только историю, написанную Чеховым (она была проработана этюдно, но не показана зрителям — это было важно для нас, чтобы продумать жизнь каждого персонажа спустя время). Мы попытались проследить, как сложится их судьба в сложные 1920-е годы».
Вокруг шкафа и за гранью времени
Центр сценического пространства организует старый двустворчатый шкаф — тот самый «многоуважаемый шкаф» из… «Вишневого сада». Именно из его недр, словно из склепа, будут выходить персонажи.
За четверть века в семье Прозоровых не произошло ничего нового. И от этого жизнь вокруг выглядит невыносимой. Они сидят в том же доме, заметно обветшавшем, за тем же столом, отмечают именины Ирины и вновь вспоминают отца.
Маша по-прежнему в черном, по-прежнему бормочет строчки из Пушкина «У лукоморья дуб зелёный…», по-прежнему тоскует о настоящем чувстве, но некрасиво растолстела. Ольга стала директором гимназии, несмотря на то, что за четверть века из неё «по каплям выходили и силы, и молодость». Несмотря на уже почтенный возраст, она смешно надеется, что еще может выйти замуж за порядочного человека, и мечтает о том, чтобы избавиться от своего чувства долга и быть домашней курочкой при надежном муже. Некогда нежная и мечтательная Ирина тоже никуда не уехала и, похоже, ищет смысл жизни на дне бутылки.
По одному, как будто отсчитывая свою невеселую, но неизбежную очередь, через шкаф приходят в гости к сестрам Вершинин, Кулыгин и Соленый. Каждый из них также «мотал» эти четверть века безрадостно. Вершинин (Актер Алексей Елхимлов) воевал сначала на Первой мировой, потом на гражданской — это видно по его боевым ранениям.
Кулыгин (Дмитрий Добряков) даже через 25 лет все также дарит всем встречным-поперечным свой «пустяшный» труд «История нашей гимназии за пятьдесят лет», тираж которого, видимо, никому никогда не был нужен. Безусый (мы помним, что его 25 лет назад заставил сбрить усы директор гимназии), он также кроток и любит свою жену Машу, также «футлярен» и угодлив.
Соленый (Андрей Пеньков), бывший штабс-капитан, теперь хромой (тоже, видно, прошел военное лихолетье), пытается вновь демонстрировать свою маскулинность и нарочитую грубость (да-да, его фразочка, брошенная Наташе «Если бы этот ребёнок был мой, то я изжарил бы его на сковородке и съел бы», есть и здесь), но мы видим уже сломленного человека, которого не способна поднять даже любовь к Ирине.
Доктор Чебутыкин в этой версии сливается в единую фигуру с самим Чеховым. Он сидит сбоку, иногда комментирует происходящее и включает радиоприемник, из которого звучат цитаты из пьесы (это один из любимых приемов Анатолия Праудина – вывести на сцену автора).
Бобик, племянник сестер, вырос и стал Борисом Андреевичем (отец его, кстати, умер от диабета). Сын вырос таким же безвольным и женился на разбитной девице, как и его мать, носящей имя Наташа.
Красный фонтан и истуканы новой эпохи
Невероятно решен режиссером переход на новое, жестокое время 1920-х. Главными персонажами на самартовской сцене и на исторической арене становятся не прозябающие интеллигенты, а новые хозяева жизни.
Наташа в исполнении Валерии Павлюк — это гиперпошлость, возведенная в абсолют. Она нарочита во всем: в каждом жесте, в каждом слове, в каждой краске. Она вызывает чувство постоянной, физически ощутимой неловкости, являя собой бушующий красный фонтан на сцене. Со временем она мутирует в образ комиссара и горьковскими словами ведет всех в «новую жизнь».
Ей под стать и персонаж в исполнении Игоря Рудакова. В чеховской пьесе он существует только на словах — это бывший, видимо, сердечный друг Наташи, с которым она отправляется «кататься» на полчаса. В постановке Праудина это вполне живое человекообразное существо с видом советского бюрократа и приспособленца. К концу пьесы он настолько распоясывается, что остается в одних трусах и майке-алкоголичке. В таком виде он тоже идет с Наташей в новое время.
На фоне этой пары Бобик начинает расставлять на сцене истуканов — деревянных «буратин» с разными лицами, которых «наштамповала» эта же Наташа-Натали. Это безликие фигуры новой формации. На их фоне три сестры покидают этот мир. Они уходят все через тот же шкаф, который теперь, в свете новых исторических реалий, недвусмысленно напоминает гроб. Остальным, «лишним людям», путь в это будущее закрыт, и их возможное существование обрывают глухие ружейные выстрелы.
После спектакля
Анатолий Праудин, представляя пьесу на предпоказе, в начале пошутил: зачем вам смотреть это произведение, лучше идите наслаждайтесь погодой и природой. Но, кажется, после спектакля ты уже не можешь делать этого по-прежнему. Мир Чехова-Праудина оставляет тяжелый, но необходимый осадок. И кумачовая, пошлая, страшная Наташа стоит перед глазами, не позволяя забыть о том, во что превращаются мечты о «Москве», когда на смену им приходит грубая сила истории.
Текст: Анастасия Кнор
Фото: Ирина Малышева
Следите за нашими публикациями в Telegram на канале «Другой город» и ВКонтакте