13 ЛЕТ НА ПОСТУ

Астраханская чума, пробки на мосту и купчиха Курлина в мемуарах самарского губернатора Свербеева

 1 001

Автор: Андрей Артёмов

.

,

Буквально месяц назад библиотека самарского краеведения обогатилось крайне любопытной книгой.

Историки смогли разобраться в почерке десятого самарского губернатора Александра Свербеева и опубликовали его мемуары. Стоит отметить, что Александр Семенович руководил нашим регионом без малого 13 лет (1878 — 1891), срок, для дореволюционных времен, очень большой.

СвербеевАлександр Свербеев

Естественно нам более всего интересно то, как губернатор описывал быт Самары, нравы горожан,  местные достопримечательности и т.д. Богаты ли всем этим мемуары Александра Свербеева? Меньше, чем хотелось бы, но вполне хватит для того, чтобы пополнить копилку наших знаний об истории родного города.

Цитаты из мемуаров Александра Свербеева даны курсивом.

Самарский быт и нравы горожан

Высокая пожароопасность — бич дореволюционный Самары, начиная со времен засекинской крепости. Не удивительно, что она бросилась в глаза и губернатору Свербееву. 10 января 1879 года:

«<…> с Полицмейстером объехал некоторые городские кварталы, дивился громадности Губернского города и полному беспорядку построек, несмотря на пожары лепящиеся друг около друга. Особенно страшно смотреть как около Щепного ряда и в виду Волги множество деревянных амбаров с хлебом скученно построены все на тот же авось и небось вдали от всяких пожарных обозов и от воды.»

В свое время Великий Кобзарь сравнил Самару с приволжским Новым Орлеаном. Еще одно прозвище нашего города в те времена — Русский Чикаго. Сравнивает Самару с США и губернатор Свербеев, впрочем, сравнение это не такое уж лестное. 10 января 1879 года:

«С Вице-губернатором отправились мы сперва в Губернское правление, только что переходящее в новое наемное помещение. Меня поразило оно каким-то сиротским видом бездомного странника после костромских насиженных удобных помещений. Здесь, как и во всем, вы чувствуете, что вы словно в Америке, край будто пустовал и начинает устраиваться. Нет исторических воспоминаний, даже семейных преданий нет, так все ново, голо и пусто».

Добавим, что упомянутое Губернское правление в 1879 году переехало в дом Новокрещенова на углу Дворянской и Предтеченской (Куйбышева, 102).

Дом Новокрещенова

Квартира и канцелярия губернатора в те годы находились в доме купца Субботина (позднее он принадлежал купчихе Шабаевой) на Алексеевской площади (Куйбышева, 81).

Дом Шабаевой

Приезд губернатора Свербеева совпал с эпидемией астраханской чумы, вести о которой всколыхнули всю Россию.  Александр Семенович в своих записях рассуждает о том, что ее можно обернуть на благое дело. 10 января 1879 года:

«<…> Врачебный Инспектор возбудил мое сочувствие  требованием очистки города, подобного Авгиевым столпам. Хорошо бы найти на них Геркулеса, не помогут ли нам Астраханские болезни, страха ради коих постараюсь двинуть Русское Купечество отказаться от привычной, от предков унаследованной вони и грязи.»

Городские достопримечательности и локации

Увы, но продолжаем тему неблагоустроенности города. 21 февраля 1879 года:

«Оттуда, через реку Самарку поднялся я на противоположный берег, проехав слободку, загроможденную бесконечными хлебными обозами и сотнями, пожалуй, тысячами саней, нагроможденных друг на друге у бесчисленных постоялых дворов, потом насыпью и близ Казачьего моста подъехал к Салотопенным заводам, о запахе которых столько слышал рассуждений.

Весною должно быть он невыносим, но сегодня, несмотря на яркое уже согревающее солнце, стоял легкий морозец, и я вони заводов не ощутил».

Место, о котором идет речь — Засамарская слободка. Как можно понять из этого отрывка, проблемы жителей Куйбышевского района, где она сейчас находится, за 130 лет мало изменились. Тут и пробки перед мостом, тогда еще плашкоутным, и неприятный запах от салотопенных заводов. Претензии к свежести воздуха у местных жителей есть и по сей день.

Следующая локация — здание Окружного суда. До назначения в Самару Александр Свербеев был костромским губернатором и, естественно, провел сравнение. 18 января 1879 года:

«Затем осмотрел здание Окружного Суда, залы ожидания хороши, но Костромское здание Суда во всех отношениях лучше и даже больше.»

Окружной Суд
Здание Окружного суда в Костроме

Теперь поговорим о том месте, куда отправлялись многие посетители Окружного суда. 15 января 1879 года:

«<…> осмотрел здешнюю Тюрьму, состоящую из 2 отделений, одно на 300 человек, в разных клетушках, деревянных и скученных, и другое, на 200 человек, состоящее из двух длинных деревянных же корпусов высоких и просторных, но с легким деревянным забором, весьма удобным для бегства, между тем, как в первом отделении есть каменная стена вместо забора. Бедность и неряшество изумительные, и невольно удивляешься выносливости Русского человека».

Описываемая губернатором Свербеевым тюрьма находилась на месте Челышевского дома на улице Красноармейской.

Теперь перенесемся за пределы исторического центра, в Земскую больницу, ныне известную нам как Пироговка. 13 февраля 1879 года:

«Утром осмотрел огромную Земскую больницу, построенную за городом в 3 верстах. 13 павильонов на 170 больных, 3 каменных корпуса для конторы, квартир, приемного покоя, фельдшерской и акушерской школы, все устроено на широкую ногу, воздуху много, но чистоты недостаточно, около ванн находились шубы и рухлядь прислуги, коей всего 75 человек. Врачей 5, они дежурят и по ночам. Больница рядом с Кожевенными заводами, о сносе коих идет переписка. И тут Канцелярская Крыса помешала полному гигиеническому устройству.»

Здесь стоит обратить внимание на расстояние от города до больницы. 3 версты это около 3,5 километров, в то время как территория Земской больницы подходила к городской черте вплотную. Видимо, губернатор Свербеев указывает расстояние до нее от улицы Дворянской, где он жил и работал.

samara-1894

Что касается кожевенных заводов, то о их губительном воздействии на Волгу писал и Петр Алабин. Нельзя точно сказать, когда они были ликвидированы, но на карте 1894 года они все также были отмечены.

Следующий отрывок касается проблем образования, точнее, устройства тогдашних учебных заведений Самары. 22 февраля 1879 года:

Утром совершал странствие по городским училищам <…>. Был в 4 мужских и 2 женских, все переполнены и требуют больше простора. В заключении осмотрел Женское Епархиальное училище на 175 девочек. Новое здание, огромное, светлое, чистое с прекрасными размерами комнат, большой церковью, славною начальницею меня поразило и порадовало. Учителя также выглядят толково, девочки чисто одеты, отвечают без робости и ужимок, видно хорошее руководство <…>. Одно плохо, холодно и дурно устроенные ретирадные места, камень преткновения каждого русского училища.

Епархиальное женское училище
Нынешний адрес: Фрунзе, 96

Инспекция учебных заведений продолжилась 23 февраля.

«Опять провел утро в училищах, 2 мужских и 1 женское нашел очень изрядными, зато одно женское до того переполнено, в одной комнате 103 ученицы, что описать трудно. Вентиляции никакой, а у учительницы рядом квартира в 4 комнатки. Хочу предложить Городской Управе рассмотреть помещение. В заключении рассмотрел роскошную Земскую женскую семинарию с превеликими удобствами, всякими кабинетами и т.д. На 150 учениц расходуется по 15 т. ежегодно, эти девушки, разумеется, не постятся, ибо готовятся в сельские учительницы.»

Земская женская семинария (она же — Школа земских учительниц) находилась на углу улицы Красноармейской и Чапаевской.

Самарский-университет-в-1918-году-пересечение-улиц-Чапаевской-и-Красноармейской
Нынешний адрес: Чапаевская, 178

О людях

Наверняка вы слышали о безруком иконописце из села Утевка Григории Журавлеве. Так вот, губернатор Свербеев принял самое деятельное участие в его судьбе. Он взял на себя обучение самородка и специально возил его в столицу знакомится с фресками московских соборов.

В 1891 году Свербеев пригласил иконописца на торжественную встречу наследника престола Николая Александровича в Самарской губернии, где цесаревич пожаловал Журавлеву 100 рублей, а взамен художник подарил будущему императору икону.

Продолжим тему семьи Романовых рассказом об опальном Великом князе Николае Константиновиче. 11 января 1879 года:

«Высокий молодой мужчина с окладистой русой бородой, с редкими волосами на голове встретил меня в своей восточной гостинной, обвешанной коврами и прелестными картинами и у нас пошел разговор о картинах, о Хивинском походе, о Средней Азии <…>. Умно разговаривает Великий Князь, как будто конфузится немного, но оставляет хорошее впечатление.  <…> Думаю наши отношения будут любезны, но не близки, так и лучше.»

Николай Константинович покинет Самару в июне 1879 года. Будучи в нашем городе, он жил в доме Реутовской на углу улиц Панской и Вознесенской (на фото — слева).

Дом-Реутовской
Вид по улице Ленинградской. От Степана Разина к Куйбышева.

Теперь пару слов о представителях самарского купечества. Отдельного упоминания в мемуарах Александра Свербеева удостоилась купчиха Курлина. Но не знакомая нам Сандра, а Варвара Акимовна, супруга Константина Ивановича Курлина. 20 февраля 1879 года:

«Утром у меня было занятное, а потом я сделал несколько визитов, начав с Курлиной, председательницы здешнего Городского Попечительства о бедных. Она дочь молоканского купца, живущего здесь же за Самаркой, от живого мужа вышла за купца Курлина, предварительно приняв православие. Молода еще на вид вполне Русская красавица, так не довольно полна. Понравилась мне простотою обращения, никаких ужимок и гримас; сказала, что мать ее простая крестьянка и вообще ничего из себя не представляет, несмотря на богатства мужа и на то, что играет некоторую роль в Самарском обществе и особенно дружна с Великим Князем»

К слову, именно Варвара Курлина стала крестной матерью сына Великого князя, который родился в Самаре.

Когда губернатор Свербеев вступил в должность, он несколько раз встречался со своим предшественником Петром Бильбасовым. Тот знакомил его с ситуацией в губернии, в том числе и информировал о видных самарских либералах.

«Указал мне также Бильбасов на так называемых Самарских либералов, земских людей и в особенности на выдающегося своими способностями и жаждой деятельности еврейского врача Португалова, известного писателя, весьма популярного в местном обществе и по всей Волге».

Вениамин-Осипович-ПортугаловВениамин Португалов

Вениамин Осипович Португалов был фигурой действительно интересной. Именно он добился открытия Земской больницы за городской чертой, подальше от извечных самарских пыли и грязи. Был ярым  борцом с пьянством. Также Португалов являлся сторонником идеи ассимиляции, за что подвергался резкой критике со стороны иудейской общины. А данная им полтора века назад характеристика Самары, как мне кажется, не потеряла свою актуальность до сих пор.

Самара город мещанский, обывательский, город – торгаш, без барских затей, без особых прикрас и без всякой поэзии… Но крупная будущность города не подлежит сомнению. Самара уже и теперь служит центром, а в будущем она еще сделается центром распространения европейской культуры на весьма далекие степные окрестности. Причем городу выпала доля вести борьбу с азиатской культурой, «искони веков тут царившей». Жесткая борьба, обмен и переплетение этих культур и придает Самаре совершенно своеобразный вид и характер. Благоденствие города в будущем и зависит от степени победы европейской культуры над азиатской, и насколько Самара сама воспримет плод этой победы…

Еще одним интересным моментом мемуаров губернатора Свербеева является список адресов должностных лиц Самары. Данные приводятся на январь 1879 года. Всего в списке 24 фамилии. Попавшие в него люди сплошь видные чиновники и юристы. Впрочем, для того, чтобы сопоставить указанные дореволюционные адреса с нынешней нумерацией домов, требуется дополнительная работа в архиве, которую составители книги посчитали лишней. Мы в свою очередь привяжем несколько фамилий к современным самарским зданиям и местам.

Николай Яковлевич Ростовцев. Главный распорядитель при Великом князе Николае Константиновиче. Человек интересной судьбы, как и его подопечный, переживший императорскую опалу. Жил на улице Панской улице в доме Кисловского (Ленинградская, 21), т.е в доме через дорогу от самого Великого князя.

Ефим Тимофеевич Кожевников. Действительный студент Казанского университета, городской голова Самары. Вместе с Петром Алабиным вручал Самарское знамя болгарским ополченцам. Жил на Преображенской улице, в собственном доме, который до наших дней не сохранился. Судя по адрес-календарю 1900 года, территориально он находился во дворе дома №103 по улице Максима Горького.

Александр Германович фон Бринкман. На протяжении 13 лет — самарский вице-губернатор. Жил на Панской улице в доме Новокрещенова (здание Главпочтамта).

Дом Новокрещенова
Дом Новокрещенова на углу Панской и Дворянской

Владимир Иванович Анненков. Сын декабриста, председатель Самарского окружного суда. Жил на Дворянской улице, в доме Паньшина. В разное время купцу Паньшину принадлежали сразу несколько домов по нынешней улице Куйбышева — №№ 30, 34, 74 и 100. В каком из них жил Владимир Анненков, пока установить не удалось.

Борис Павлович Булгаков. Коллежский асессор, прокурор Окружного суда. Жил на Дворянской улице в доме Стройкова (Куйбышева, 108).

Александр Иванович Смольков. Начальник Губернского жандармского управления, полковник. Жил на Саратовской улице, в доме Никольского. (Фрунзе, 26).

Алексей Петрович Херувимов. Директор Народных училищ, надворный советник. Жил на улице Дворянской в доме Ромодановского (Куйбышева, 22).

В завершение скажем, что явным лидером по количеству проживающих на ней самарских селебрити в 1879 году была улица Дворянская. Здесь жили шесть человек из списка.


Целиком мемуары губернатора Александра Свербеева читайте здесь.

Следите за нашими публикациями в Telegram на канале «Другой город»ВКонтакте и Facebook

comments powered by HyperComments