ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ

Самарские мусульмане отмечают Курбан-байрам (фоторепортаж)

 747

Автор: Анар Мовсумов

24 сентября мусульмане всего мира отмечают праздник жертвоприношения — Курбан-байрам. ДГ побывал в самарской соборной мечети, а также на бойне возле неё (куда, к слову, посторонние не допускаются) и запечатлел происходящее в фотографиях. Рассказ же о смысле Курбан-байрама мы доверили нобелевскому лауреату, турецкому писателю Орхану Памуку, сопроводив репортаж фрагментом его романа «Музей невинности».

Мы прошли несколько шагов по холоду, как вдруг я заметил, что на соседнем с нашим домом пустыре, под маленькой липой, будут резать барана и уже собралась толпа зрителей. Сейчас я, конечно, никогда бы не повел маленькую девочку смотреть на это. Но тогда… Тогда, ни о чем не задумываясь, направился прямиком туда.

Курбан-Байрам_ 3

На земле лежал принесенный нашим привратником Саимом-эфенди и поваром Бекри-эфенди баран со связанными ногами, выкрашенными хной. Рядом, в переднике и с огромным ножом, стоял мясник. Баран все время вырывался, и мяснику никак не удавалось выполнить свою миссию. Наконец у привратника с поваром получилось крепко прижать бедное животное к земле. Тогда мясник, грубо взяв барана за добродушную мордочку, повернул его голову в сторону и резко вонзил ему в горло длинный нож. Воцарилась тишина. «Аллах велик! Аллах всемогущ!» — громко провозгласил мясник. Быстро двигая ножом, он разрезал белое горло барана. Едва он вынул нож, как хлынула густая, ярко-красная кровь. Баран бился в предсмертной судороге. Все застыли. Внезапно в голых ветках липы завыл жуткий ветер. Наконец мясник отрезал баранью голову, а кровь вылил в заранее вырытую яму.

Курбан-Байрам_ 6

Я увидел скривившихся в сторонке любопытных мальчишек, нашего водителя Четина-эфенди, какого-то старика, возносившего молитву. Фюсун, затаив дыхание, вцепилась мне в рукав пиджака. Баран еще бился, но то была уже агония. Вытиравшего о фартук нож мясника звали Казымом, лавка его располагалась неподалеку от полицейского участка, но я его не узнал. Когда мы встретились взглядами с поваром Бекри, стало понятно, что зарезали нашего барана, которого купили накануне праздника и неделю держали на привязи в саду…

Курбан-Байрам_ 8

Ни слова не говоря, мы зашагали прочь по улице. От чего мне стало не по себе — от того ли, что по моей вине маленькая девочка оказалась свидетелем такой сцены? Я ощущал вину, но причину её понять не мог.

— Ты очень испугалась? — Я внимательно посмотрел на неё. — Не надо было нам останавливаться, чтобы не видеть…

— Бедный барашек… — только и проговорила она.

Курбан-Байрам_ 9

— А ты знаешь, зачем режут барана?

— Когда-нибудь, когда мы будем на пути к раю, этот барашек проведет нас по мосту Сырат.

Так объясняли причину мусульманского жертвоприношения дети либо неграмотные.

Курбан-Байрам_ 10

— Начинается эта история не так, — сказал я, словно учитель детям в школе. — Знаешь начало?

— Нет.

Курбан-Байрам_ 11

— У пророка Ибрагима не было детей. Он долго молился Аллаху: «О великий Творец, ниспошли мне сына, и я сделаю все, что ты повелишь мне». В конце концов Аллах принял его молитвы, и однажды у Ибрагима родился сын Измаил. Ибрагим был несказанно счастлив. Он очень любил сына, не мог наглядеться на него и каждый день возносил хвалы Аллаху. А однажды ночью Аллах явился ему во сне и сказал: «Повелеваю тебе принести своего сына мне в жертву».

Курбан-Байрам_ 12

— Зачем он это сказал?

— Сначала дослушай… Пророк Ибрагим повиновался Аллаху. Он вытащил острый нож и собирался уже вонзить его сыну в горло… Как вдруг на месте сына появился баран.

Курбан-Байрам_ 13

— Почему?

— Аллах пожалел пророка Ибрагима и послал ему барана, чтобы он зарезал его вместо любимого сына. Потому что Аллах увидел, что Ибрагим послушен ему.

Курбан-Байрам_ 14

— Если бы Аллах не послал барана, Ибрагим бы и в самом деле зарезал сына?

— Зарезал бы, — голос мой внезапно ослаб. — Аллах был уверен, что Ибрагим зарезал бы сына, и, чтобы не расстраивать его, послал ему барана.

Курбан-Байрам_ 15

Я волновался, потому что видел — мои попытки толково рассказать двенадцатилетней девочке об отце, попытавшемся убить собственного сына, успехом не увенчались. Волнение мое постепенно перерастало в отчаяние.

Курбан-Байрам_ 16

Лавка Алааддина оказалась заперта.

Пока мы возвращались, я придумал толкование истории о пророке Ибрагиме, которое бы устроило Фюсун.

— Послушай. Сначала пророк Ибрагим, конечно, не знал, что на месте сына появится баран. — начал я. — Но он так сильно верил в Аллаха и так сильно его любил, что увереннее сомневался: Аллах не причинит ему зла. Когда мы сильно любим кого-то и отдаем ему самое дорогое, что у нас есть, мы ведь знаем, что от этого человека нам не будет никакого зла. Это и есть жертва. Ты кого больше всего любишь на свете?

— Маму и папу…

Курбан-Байрам_ 17

Рядом с домом мы встретили водителя Четина…

— Четин-эфенеди, ради Аллаха, объясни ребенку, зачем мусульмане приносят в жертву барана. У меня не получается.

— Что вы, что вы, Кемаль-бей! — смущенно улыбнулся шофер. Но, не устояв перед удовольствием похвастаться, что он набожнее нас, все же заговорил: — Мы жертвуем Всемогущему барана, чтобы показать, что мы любим его так же, как пророк Ибрагим… Жертва означает, что мы готовы пожертвовать Аллаху самое дорогое. Мы, маленькая ханым, так любим Аллаха, что отдаем ему самое-самое любимое. И не ждем ничего в ответ.

Курбан-Байрам_ 18

— То есть за жертву попасть в рай не получится? — схитрил я.

— Как сказал великий Аллах… Кто попадет в рай, станет известно только в судный день. Но мы приносим жертву не для того, чтобы оказаться в раю. Мы приносим её, не ожидая никакой награды, лишь потому, что любим Аллаха.

Курбан-Байрам_ 1

— А ты, оказывается, хорошо разбираешься в религиозных вопросах, Четин-эфенди.

— Ну что вы, Кемаль-бей, куда мне до вас! Вы такой ученый, лучше меня все знаете! Да и чтобы разбираться в этом, не надо ни веры, ни мечети. Мы всегда отдаем тому, кого любим, самое дорогое, то, над чем трясемся, и отдаем лишь потому, что крепко любим, ничего не ожидая взамен.

— Но ведь человеку, которому приносят такую жертву, делается не по себе, — заметил я.

Курбан-Байрам_ 4

— Он думает, что от него чего-то хотят.

— Аллах велик, — проговорил Четин-эфенди. — Аллах все видит и все знает… Он понимает, что мы любим его и не ждем награды. Никому не обмануть Аллаха.

— Вон открытый магазин, — прервал я нашу религиозную беседу. — Четин-эфенди, останови машину. Я знаю, что здесь продают ликер.

Мы с Фюсун за пять минут купили по бутылке мятного и клубничного ликера «Текель» и быстро вернулись обратно.

— Четин-эфенди, у нас еще есть время. Покатай нас немного! — попросил я.

Курбан-Байрам_ 2

Почти обо всем, что мы обсуждали во время той долгой автомобильной прогулки, годы спустя мне напомнила Фюсун. Мне же с того морозного праздничного утра запомнилось только одно: тем утром Стамбул был похож на скотобойню. С рассвета в городе были зарезаны десятки тысяч баранов, при том не только на окраинах, на пустырях и пожарищах в бедных кварталах, но и в самых богатых районах города и даже в
центре. Местами мостовую заливали красные лужи крови. Пока наш автомобиль перебирался с холма на холм, переезжал мосты и колесил по извилистым переулкам, мы повсюду видели мертвых баранов. С тех, которых зарезали недавно, сдирали шкуру, а которых давно — резали на части.

Через мост Ататюрка мы переехали Золотой Рог. Несмотря на всеобщее ликование, на флаги и разнаряженную толпу на улицах, нам было грустно, и мы чувствовали усталость. Проехав акведук Боздоган, повернули к Фатиху. На одном пустыре продавали вымазанных хной баранов.

— Их тоже зарежут? — робко спросила Фюсун.

— Может быть, этих и не зарежут, маленькая ханым, — отозвался Четин-эфенди. — Время к полудню, а покупателей на них нет… Возможно, до конца праздника не будет, так что бедные животные спасутся… Но поставщики все равно продадут их мясникам, маленькая ханым.

Курбан-Байрам_ 5

— А давайте до мясников купим их и спасем, — предложила Фюсун. Она сидела в красивом красном пальто. Улыбнувшись, она смело подмигнула мне. — Надо украсть барана у человека, который хочет зарезать своего ребенка, правда?

— Надо, — согласился я.

— Как сообразительна юная госпожа, — улыбнулся Четин-эфенди. — Но ведь пророк Ибрагим не хотел убивать своего сына. Просто так повелел Аллах. Если мы не будем выполнять все, что велит Аллах, в мире наступит неразбериха, будет конец света… Основа всего мира — любовь. А основа любви — любовь к Аллаху.

comments powered by HyperComments