Деревянный город и сталинский ампир: Тольятти, о котором вы не знали

ВОКРУГ ДА ОКОЛО

Деревянный город и сталинский ампир: Тольятти, о котором вы не знали

Автор:

ГЛАВНОЕ
1 817

Мы продолжаем проект, в котором рассказываем о городах и весях Самарской области. Об истории, значимых событиях и о том, как живут люди.

Каждый раз партнёром поездки выступает компания МТС, которая снабжает нас связью и гаджетами. Мы тестируем скорость мобильного интернета в местах, где бываем, и рассказываем о результатах. Сегодня открываем заново автоград Тольятти.


Музей «Наследие»

Исследовать Тольятти начинаем с улицы Советской, которая находится в Центральном районе. Местные зовут его не иначе как Старый город, а чаще всего просто “старик” с ударением на “А”. Дом № 39 по улице Советской — это, если хотите, самый центр “стАрика”. Не географический, конечно, и не деловой, но идеологический. В этом доме сосредоточено прошлое Старого города, всё, что не поглотили воды запруженной Волги. Здесь расположен экомузей “Наследие”.

avdeychev-photo-4040

“Наследие” — музей небольшой, если не сказать крохотный. Вся экспозиция размещается в нескольких комнатах двух срубовых домов-пятистенков да летом во дворе. Коллекция составлена из предметов быта, окружавших жителя советского села или города в середине прошлого века. Причём многие предметы достались этому жителю в наследство от крестьян и ремесленников дореволюционного Ставрополя, как и дома, срубленные при “старом режиме”.

Основное выставочное пространство музея — дом-пятистенок Стариковых. Дом этот, как считается, первым перенесли в 1953 году из Ставрополя, оказавшегося в зоне затопления Куйбышевского водохранилища.

Дом Стариковых — не просто выставка домашней утвари, это попытка сохранить атмосферу старого дома, показать жизненный уклад его обитателей, организацию пространства, если хотите. Всё здесь подлинное и на своём месте, даже яблоня в саду.

Как только переступаешь порог, словно оказываешься в деревне у древней бабушки. Вот холодные сени, совмещающие функции современной прихожей и кладовой. Вот задняя комната — это уже не горница, но ещё не гостиная, хотя и считается основным пространством дома и конкурирует с кухней.

Всё тебе здесь понятно и знакомо — кондовая мебель, которую раньше делали не из опилок, полочки с классикой и бюстами классиков, печь-голландка — источник тепла и жизни в деревянном доме. А за ней закуток с железной кроватью. Кровать издаёт странные звуки, когда на неё ложишься, а металлические набалдашники отворачиваются и теряются в бездонном пространстве, расположенном аккурат под кроватью. А чего стоят фарфоровые слоники, игривые пастушки и их кавалеры, всевозможные покрывала-занавесочки и прочие рукоделия!

Что ощущают наши наследники, попадая в прошлое, доподлинно неизвестно, но наверняка наиболее пытливые интересуются функцией всех этих допотопных девайсов — керогазов-маслобоек. Для них в музее припасён целый чердак в соседнем через дорогу здании.

Для начала вам покажут фильм, смонтированный из старых фотографий и советской кинохроники о истории Ставрополя, а экскурсовод поведёт за собой по затёртому до дыр маршруту. Поставленным и слегка отстранённым голосом с правильно расставленными интонациями и паузами, как могут только экскурсоводы, он будет рассказывать о природе вещей, собранных в эту экспозицию. Но стоит вам проявить подлинный интерес или некоторую осведомленность, как музейщики переходят на язык людей и общаются с вами как человеком, сопричастным к этой истории.

— Хотите, погуляем по району, я вам домик покажу, в нём Репин с товарищами останавливался? — предлагает вдруг Виктория Войнова, хранитель “Наследия”.

— Конечно, хотим. Показывайте!


Деревянный Тольятти

К нашему удивлению, окрестности улицы Советской, да и вообще большая часть Старого города — это частный сектор. И среди этой газопенобетонной красоты новостроев можно ещё отыскать деревянные дома с резным крыльцом и расписными наличниками. Деревянные свидетели переселения Ставрополя со дна будущего водохранилища в чистое поле сохранились почти в каждом квартале. Средняя скорость мобильного интернета МТС в этих местах —  13-14 Мбит/с — можно, гуляя по кварталам Старого города, устроить квест «Деревянный Тольятти» и выкладывать фото находок в соцсети.

Что самое интересное, ещё живы хозяева этих домов и их запросто можно встретить на улице. Владимир Федорович Гадалин, коренной ставропольчанин, на нашу радость, хорошо помнит времена переселения, несмотря на то, что был в это время ребёнком.

— Переезжали весело. Народ был очень доброжелательный, дело ведь было после войны. Все друг другу помогали и строить, и тем более разбирать. Дома-то были небольшими — раз-раз по бревнышку и грузи в машину.

Переехали и начали строить. Здесь было чистое поле. Государство помогало, конечно, давали материалы на строительство, дотации, если положено, или компенсации за плодовые деревья, например. Хотя в Ставрополе песок был — барханы настоящие, и сады с деревьями мало у кого росли. На нашей улице земля была. Мы жили на Лузановской, 83. Мать в детском садике заведующей работала, а отец — в райпотребсоюзе.

Помню, бегали смотреть “Тарзана” в кинотеатр “Буревестник”, всегда была очередь и давка. При затоплении кинотеатр разобрали на кирпичи. После переселения кино показывали в одном из зданий музея на Советской. Вот фильм “Великий воин Албании Скандербег” хорошо запомнился — сколько раз его показывали, столько раз мы с ребятишками на него и ходили. Немного нас осталось, ребятишек, человек пять.

— Многие горожане не ощущают связи между Тольятти и Ставрополем, не чувствуют своей принадлежности, — делится Виктория Войнова своими впечатлениями от встречи. — А для них (ставропольчан — прим. ред.) он — живой. Они помнят, на какой улице они жили, куда они ходили, с кем и во что играли. Они все знают друг друга и очень трепетно относятся к своему сообществу. Помню, на одном из мероприятий присутствовал ставропольчанин, ранее не приходивший на встречи. Так они завалили его вопросами, а с какой он улицы, а кто был в соседях, а кого он помнит и так далее.

Несмотря на свой преклонный возраст, это очень активные люди. У нас в музее они встречаются с молодёжью, которая далеко живёт от этих деревянных домиков.

avdeychev-photo-4081

Так за разговорами и неожиданными встречами мы незаметно подходим к домику, в котором останавливался живописец Илья Репин с друзьями во время путешествия по Волге. Дом как дом, зарос диким хмелем и давно не крашен. В путеводителях не указан и ничем не примечателен, кроме мемориальной доски и истории. А между тем Репину он надолго запомнился. Спустя четверть века после путешествия в письме от 26 января 1895 года, адресованном Петру Алабину, художник вспоминает об этом постоялом дворе и его хозяйке Буянихе:

В Ставрополе мы уже освоились несколько с Волгой. Убедились, что и здесь живут тоже добрые русские люди, разбойники вывелись давно, и мы спрятали наши револьверы как ненужные вещи, и перестали делать баррикады из стульев у дверей — ибо ни двери, ни окна нашей квартиры не имели затворов. Квартирная хозяйка Буяниха, несмотря на свою страшную фамилию, была добрая, толстая, приземистая и хлопотливая старушка; она призналась перед отъездом нашим, что мы своими стрижеными головами и необычайным ей видом так напугали весь её дом, что они даже пригласили соседа, отставного солдата с пистолетом, для безопасности; и всю ночь не спали. Они подслушивали и подсматривали в щель, когда мы сооружали баррикады перед их незатворявшимися дверями, не могли понять, что мы делаем, и только крестились от страха.

Бронзовый Татищев

Немного погрустив о неиспользуемом культурном, туристическом и педагогическо-патриотическом потенциале этого места, отправляемся в путь. Виктория предлагает проехать к памятнику основателю Ставрополя Василию Татищеву.

Тольятти — это город для машин. Вернее, для их обладателей. Вот что на самом деле означает журналистский штамп “автоград”. Пешком удобно передвигаться только по Старому городу — этому способствуют соразмерная человеку среда, продуманный план и компактный размер. За его пределами — другие расстояния и измерения. К тому же все три района — “старик”, “новик” и Комса — разделены лесом, отчего тольяттинцы непременно испытывают чувство гордости.

Садимся в машину и через пять минут оказываемся на месте. В Тольятти практически не бывает пробок, а если они и случаются, то по сравнению с самарскими это просто медленная езда.

Бронзовый Татищев хорош — осадил коня перед крутым спуском и обозревает заволжские дали с 20-метровой высоты. Памятник строили на пожертвования, скульптор — Александр Рукавишников, автор памятника Юрию Никулину на Цветном бульваре, Иосифу Кобзону в Донецке, других скульптур и монументов. Выбор места неслучаен — Рукавишников не нашел подходящего исторического фона для скульптурной композиции в городе и решил разместить её на берегу Жигулёвского моря. К тому же памятник отцу-основателю символично размещён над руинами Ставрополя, скрытыми под толщей воды.

Можно отвлечься от этой мысли и любоваться живописными видами на Жигулёвские горы и море, наслаждаться осенью или подступающей зимой и делиться красотами с друзьями онлайн. Благо скорость мобильного интернета МТС позволяет — 16 Мб/с.


Эклектичная Комса

Далее отправляемся в, пожалуй, самое легендарное и недооцененное место на карте Тольятти — посёлок Шлюзовой. По пути заезжаем на речной вокзал, чтобы подхватить ещё одного проводника и немного погулять по Комсомольскому району.

На пристани речного вокзала Викторию накрывает волной приятных воспоминаний.

Речпорт, наша лошадка, от которой мало чего осталось. Я ещё застала времена, когда сюда приходили большие многопалубные корабли. Кстати, в последнее время их стало больше…

Тольяттинцы не испытывают особой ностальгии по затопленным пространствам. Город стал городом, когда сюда пришла промышленность. И она не мешает людям: элеватор, кран в речпорту — в Тольятти это красиво. Мы любим не только Жигули, нам нравится, когда всё вокруг работает.

Мы прогулялись по берегу вокруг небольшого сквера, расположенного рядом с речвокзалом, и прошли через один из кварталов района. Виктория рассказала, что, в отличие от Старого города и Нового (Автозаводский район — прим. ред.), которые строились по продуманному генплану, Комсомольский район — пример переустройства города. При строительстве ГЭС кроме капитальных домов, возводимых по проектам коллектива архитекторов из Ленинграда, здесь строилось много временного жилья — бараки для заключённых и строителей из числа вольных людей. В 1960-х годах от бараков стали избавляться и на их месте строить полноценное жильё, но о том, чтобы композиционно вписать новостройки в сложившуюся среду, не шло и речи — была развёрнута борьба с архитектурными излишествами. Поэтому в Комсе где-то сохранились следы времени, а где-то нет, среда эклектичная и разрозненная.


Безопасный Шлюзовой

Степан, так зовут нашего нового провожатого, перехватывает инициативу у Виктории и говорит всю дорогу до самой набережной канала. Мы узнаём, что Шлюзовой возник как посёлок для работников шлюзов и начинался с небольшого поселка с красивой планировкой и архитектурой, но другая часть Шлюзового — стихийная застройка и сооружения для заключенных и лагерной охраны на стройке Куйбышевской ГЭС.

— В 1990-е о Шлюзовом ходила слава, как о нью-йоркском Гарлеме или Адской кухне, но справедливости ради отмечу, что крупных бригад и бандюков отсюда не вышло. Молодёжь здесь шалила по мелочам, — рассказывает Степан. — Посмотрите налево — на этом железнодорожном мосту, по свидетельству местных, шлюзовские бились с жигморевцами. А этот район меж собой называли “чёрный квадрат”. Он был известен как концентрация наркоманов. Сюда даже свои не ходили, и это очень характерно. Если ты с Нового Шлюзового или Огрызка, то тебе лучше не появляться в Старом. Но сейчас здесь спокойно и няшно”.

В 1951 году институтом «Ленгипрогор» был разработан проект застройки посёлка. Кстати, многие находят родство архитектуры Старого Шлюзового с застройкой линий Васильевского острова в Санкт-Петербурге. По проекту “в прибрежной части застройка предполагала здания сложной конфигурации, на въезде должны были появиться здания с полукруглыми фасадами и богатыми архитектурными формами. Даже оформление технических сооружений ГЭС и шлюзов предусматривало пышный декор и высокие башни”. Но изначальная концепция города на набережной — архитектурного ансамбля из 42 зданий — реализована лишь частично. Построено было только 18 зданий. Пос1лок возводился во времена борьбы с архитектурными излишествами, поэтому даже те здания, что были построены, лишились своих богато украшенных экстерьеров и сложных композиционных объёмов.

Но, тем не менее, Старый Шлюзовой производит впечатление. Глядя на этот упрощённый, ополовиненный ансамбль улиц, потёртые, разрушающиеся фасады зданий, удивляешься и радуешься точности человеческой мысли, тонкости её расчёта. Ведь знал архитектор, как привести тебя в чувство, произвести эффект, поразить! Вот ты шёл мимо, увидел и остановился. И больше никуда не спешишь, но тебе срочно нужно поделиться с кем-то своим открытием. Доставай свой смартфон, не бойся — здесь безопасно, а МТС обеспечивает качественную связь: средняя скорость мобильного интернета — 13-14 Мбит/с.

Впрочем, здесь, как и во всём Тольятти, нельзя просто так идти мимо и что-нибудь увидеть. Сюда надо обязательно приехать. Но дурная слава криминального района превратила Шлюзовой в этакий заповедник. В том смысле, что здесь не бывает приезжих и вообще довольно пустынно. За те полчаса с небольшим, что мы бродили по району в поисках приключений, нам встретилось всего несколько человек. По набережной прогулочным шагом прошла небольшая группа жителей пенсионного возраста, преимущественно женского пола. Им навстречу — мамаша с коляской. К парадной больницы речников не спеша подкатила машина. Из машины вышли двое. Двое вошли в парадную.

“Все было неестественно мирно, как в кино, когда ждет западня. Часы на башне давно били полдень какого-то прошедшего дня”. Может, ещё не вечер?


Фотографии: Алексей Авдейчев

Комментарии: