ЗОЯ КОБОЗЕВА «Одуревают даже самые стойкие противники гедонизма». Колонка историка и специалиста...

ЗОЯ КОБОЗЕВА «Одуревают даже самые стойкие противники гедонизма». Колонка историка и специалиста по моде

Автор:

НОВОСТИ
55

Традиционная колонка Зои Кобозевой — кандидата исторических наук, доцента кафедры Российской истории Самарского госуниверситета, эксперта в области истории моды.

sam00

Предновогодняя суета дарит такое перманентное состояние счастья, от которого одуревают даже самые стойкие противники гедонизма, «гринвичи», которые не только против Рождества, но и против тех социальных страт, у которых в крови никаким политическими экспериментами XX в. не удалось уничтожить любовь к ненужной роскоши. Но так кажется тебе, воспитанной на семейных новогодних праздниках, с предварительными сценариями, призами, желе в хрустальных фужерах, фантами и тортом «Наполеоном».

Мезальянс обнаруживается тогда, когда свекровь сообщает, что искренние и истинные – открыточек на Новый год не дарят, а всё держат в себе. И тогда ты растерянно складываешь ладошки в передник и теребишь косичку на тему: как же дальше жить в семье, которая возложила вето на все эпистолярные изыски, в которых прошли детство и юность. А твоя бабуля, которая не знает «закона реализма об истинности», продолжает писать на картинках, с пушистыми зайцами и заваленными снегом елями, витиеватые фразы, сочинённые ею предварительно на черновике… И вот тогда я решила продолжить семейную традицию со своими детьми и студентами. Всё, что в меня было вложено артистичной, художественной семьёй с традициями пышных детских праздников, я воплотила в университетских аудиториях. Дочь родилась, когда я училась на пятом курсе. Первая студенческая «Ёлочка» была проведена через три года. «Зайчик, составь список тех, кто к нам придёт на Ёлочку!» — важно сообщала мне моя бабуля… В университете в этот список входила вся группа историков на последнем семинаре. Как только начинался декабрь, как только я ощущала, что в сердцах – тоска, снег – не выпал, студент – в грусти, в начале семинара просила всех приготовить листки и подписать. Подписанный листок на семинаре означал только одно – какая-нибудь самостоятельная работа. Степень грусти в аудитории удваивалась. Но как только студенты подписывали листки, я их собирала, складывала кучей на парту и начинала сосредоточенно смешивать. А потом говорила, чтобы все быстро подбежали, вытянули первый попавшийся, спрятали около сердца и никому не показывали. Таким образом, вытянув имя кого-то из однокурсников, на «Ёлочке» нужно было подарить ему подарок, но так, чтобы по подарку однокурсники узнали, кому он адресован. Конец этой многолетней истфаковской «Ёлочки» был всегда один. Никто не выдерживал закона сценария до конца. Все проговаривались. И вообще вечно мне всё путали и делали по-своему. Но это уже и неважно. Процесс был запущен. Новогодняя суета начиналась. А «Ёлочка» становилась заключительным аккордом.

Мои собственные дети выросли. То есть дочь выросла, а сыну – не повезло. Они, индиго, очень компьютерно-рациональны и ироничны, в свои 11 лет. И согласны только сопровождать меня на главпочтамп, чтобы я сама кинула в специальный ящик для Деда Мороза своё собственное письмо. Поэтому для сына я ещё не сочинила концепции «Ёлочки». Студенты истфака плавно экспроприировали «Ёлочку» и вынесли её за пределы аудитории в университетскую столовку в качестве праздника для всех разноментальных отделений истфака. Я и сама выросла и в какой-то степени покинула истфак. Разглядела в себе не только материнские импульсы и сценарии жизни. Но из старых времён осталось одно чувство: подарок должен быть частью того, кому он предназначен. И поэтому когда недавно мне показала знакомая авторскую куклу, выполненную как портрет мужчины, в твидовом пиджаке с заплатами на локтях, в скинни, в грубых ботинках и в бабочке – я загорелась поиметь такого же кукольного мужчину, но только в узком чёрном пальто и с бутылкой шампанского в руке. Пока я плотоядно шла к намеченной цели, прокручивая в уме сценарий вручения копии, нечаянно вспомнила, как много лет назад, в Лондоне, мама решила купить мне какой-то сувенир, в котором описывалась женщина, носящая имя «Зоя» и засомневалась, так не соответствовал описанный психологический тип тому, что она имела в качестве дочери. Тогда моя университетская подруга, составлявшая маме компанию, заметила: «А может Зойка всегда мечтала быть именно такой?»…

…И я передумала насчёт кукольного мужчины. Я подарю что-то совсем невообразимое, странное, чувственное, моё, часть моей жизни, судьбы, настроения, обмана, ожидания. Я подарю часть себя. И может быть это будет как раз то, что адресат и хотел получить?..

Комментарии: